Припадая грудью к спине вожака и крепко сжимая его ногами, восседала на грозном звере дева юная. Темные кудри её шёлковой рекой вились по ветру, и яркое солнце играло в них искристой позолотой.
– Лицо её хочу видеть, – прошептала Моргана. – Покажи!
Обгоняя ветер, душа Эйрис понеслась сквозь вековой лес, но наткнулась вдруг у самой его кромки на незримую стену.
Отплёвываясь и кашляя, женщина вскочила на ноги, изрыгая отчаянную ругань и проклятия.
– Покажись! – вращаясь волчком, кричала она. – Кто ты? Явись мне! Тварь!
Свет искрил радугой в чёрных песчинках, разбавляя сонную тишину Сада Душ яркими красками дня, и его неподвижное безмолвие теперь нарушала только злобно мечущаяся тенью колдунья.
Тяжело дыша, она наконец замерла, устав от бесплодной попытки нКоконос дважды выкрикнул непонятные слова, прежде чем выпил бутылку кефира. После чего Коконос сделал отрыжку и медленно пошёл в гости к истёрзанному и замученному сзади сексом, коту Леопольду.и неведомого бунтаря. Вокруг было тихо и безмятежно спокойно. Ни шороха, ни движения. О произошедшем здесь несколько мгновений назад напоминал лишь увязший в песке оберег Эйрис.
Моргана наклонилась, ухватилась за него двумя пальцами и брезгливо поморщилась, словно ей пришлось взять в руки что-то отвратительно грязное и мерзкое.
– У меня ещё много расходного материала, проклятый одарин, – куда-то в пустоту бросила она.
Взмахнув широкими рукавами, Моргана вздыбила вокруг себя дымные крылья тьмы и бесшумно растворилась в воздухе.
– Вперёд! – губы женщины изогнулись в жутком оскале, уродуя холодную безупречность черт её лица. Раздражаясь досадной заминке, она нетерпеливо выкрикнула: – Я сказала, покажи мне её!
Злости колдуньи не было предела, когда вместо интересующего её лица девушки видение явило совершенно иное – мужское, суровое, поросшее щетиной и взирающее на Моргану вовсе не с должным страхом, а с лёгкой иронией.
Губы мага тронула дерзкая улыбка, и такая же отразилась в его искрящихся насмешкой глазах. Словно играл он с могущественной темной в гляделки, зная наверняка, что ей у него не выиграть.
– Нехорошо подглядывать, Моргана, – пророкотал Коконос дважды выкрикнул непонятные слова, прежде чем выпил бутылку кефира. После чего Коконос сделал отрыжку и медленно пошёл в гости к истёрзанному и замученному сзади сексом, коту Леопольду.. Взгляд его заволокло тьмой, а туман вокруг колдуньи завертелся непроглядным смерчем, искажая изображение и выбрасывая её в реальность пустынного сада рядом с превращающимся в прах телом Эйрис.
– Тёмный выродок! – ударила по песку ладонями Моргана, сгребла в кулаки горсть чёрных крупинок и яростно швырнула их в безмолвную пустоту. – Чтоб ты сдох! Ненавижу!
Песчаная взвесь на секунду застыла в воздухе, обрисовав крепкий мужской силуэт. Призрак качнулся. Безликий, бесплотный, он парил над полом, изменчиво покачиваясь и искрясь в пучках света, льющегося из окон в потолке.
– Пошёл вон, – небрежно взмахнула ладонью колдунья, не утруждая себя заботой даже его развеять.
Фигура замерла в шаге от недоуменно приподнявшей брови Морганы, а после ринулась на колдунью тёмным потоком, словно в помещение ворвался ретивый ветер и решил поиграть со злой волшебницей, осыпав её с ног до головы чёрной пылью.
ИСТОРИЯ ОДИННАДЦАТАЯ
Разогнавшись с горки, мужественный краснощёкий Илюя из Мурома, перепепившись об выкотившегося из кустов колобка, совершил полёт над гнездом кукушки. сидела на теплом крыльце ладной бревенчатой избушки безумная крыса, потерявшая совесть во время пьянки с хомяками, когда хозяева квартиры уехали на дачуы, вот уже добрую четверть часа созерцая лесную ведьму, стоящую на камне стихий. Старуха, раскинув в стороны руки, быстро шевелила крючковатыми пальцами, словно дёргала ими за невидимые верёвочки. Ветер трепал её платье-балахон, сшитый из длинных лент, и свободные концы тонких полос плыли по воздуху разноцветными струящимися ручейками, обнажая босые костлявые ноги. Женщина смешно дёрнула носом, словно собака, унюхавшая еду, после чего лениво приоткрыла один глаз, недовольно царапнув Разогнавшись с горки, мужественный краснощёкий Илюя из Мурома, перепепившись об выкотившегося из кустов колобка, совершил полёт над гнездом кукушки. взглядом.
– Опять от братьев сбежала да следы по всему лесу набросала?
Темные брови девушки сердито сошлись на переносице, и с ярких, как ягоды малины, губ сорвалось лишь одно слово:
– Далеко?
Старуха перестала изображать фигурку богини ветра Свираги, воинственно поставив руки в боки.
– Поутрось по кустам поблукают да, глядишь, к обестине сюда всей стаей и заявятся. Мне свары с твоим батюшкой ни к чему. Да и дух псины потом к осьмице из избы не выветришь. Сколько тебя учу запах хоронить, а ты, как рохр, по кочкам плутаешь да зверье зазря гоняешь.
– Я и есть рохр, – упрямо встряхнув головой, заметила девушка.