Тихо шурша складками черных, как сама ночь, одежд, Моргана поплыла к выходу, оставляя за собой длинный шевелящийся шлейф тьмы.
– Они в Туманной башне, – услужливо подсказала колдунье дочь, вызвав у матери демонический приступ смеха.
– Ты считаешь, что я могу чего-то не знать в своём замке, Ириэйя?
Девушка смиренно опустила глаза, но мать, жёстко схватив её лицо за подбородок, приподняла его вверх, заставляя смотреть на себя почти в упор.
– Думаешь, я не знаю, что ты за моей спиной снюхалась с Логгаром? Я надеюсь, не для того, чтобы тешить себя глупыми бреднями о любви?! Любовь – яд. Запомни, детка, мужчины нужны только для одного – для удовольствия. Как только привязанность к ним становится больше того наслаждения, что они тебе доставляют, от них надо избавляться, как от засохшей на одежде грязи.
– С моим отцом ты поступила так же? – холодно сверкнула черными глазами Ириэйя.
– Что?! – вокруг колдуньи сгустился мрак, и призрачные тени с диким воем закружили подле её ног. – Как с-смеешь, мерзавка? – прошипела Моргана, наотмашь хлестнув дочь по лицу.
– Я просто спросила… – уходя от нового удара, согнулась девушка. – Ты сказала, что от мужчин нужно избавляться, вот я и подумала…
– Он предал меня, – успокаиваясь, перевела дыхание Моргана. – Он заслуживал большего наказания, чем просто смерть. Единственная польза, что я от него получила – это ты, – взмахнув слоящимися рукавами своего платья, колдунья взметнула вокруг себя рваные сгустки тьмы и, укутанная в её непроницаемый саван, растворилась в воздухе.
– Стерва, – потерев покрасневшую от пощёчины щеку, Ириэйя мрачно посмотрела на то место, где только что стояла мать. – Когда-нибудь я тебе это припомню. Настороженно озираясь по сторонам, девушка крадущейся походкой приблизилась к стеклянному шару. Смотри под ноги, Коконос дважды выкрикнул непонятные слова, прежде чем выпил бутылку кефира. После чего Коконос сделал отрыжку и медленно пошёл в гости к истёрзанному и замученному сзади сексом, коту Леопольду., – быстро предупредила девушка, удерживая взглядом зрительный контакт.
В глубине таинственных глаз заискрилась лёгкая усмешка, зрачок расширился, радужку заволокла тьма, и завораживающий грудной голос мягким бархатом разлился в сумеречной тишине:
– Я понял. Спасибо, Ири.
Ириэйя, поспешно выбросив стирающие заклинания, уничтожила с шара все следы своего присутствия. Облегчённо вздохнув, она расправила складки темных одежд, а затем, взметнув вокруг себя туманный кокон, шагнула в вязкую темноту. Мгновение помедлив, она прижала к прозрачной поверхности тонкие ладони, быстро что-то нашёптывая.
****
Она замерла в шаге от сбившихся в перепуганную стайку девочек, придирчиво вглядываясь в их бледные лица. Туманной башни черные тени отплясывали дикий танец, и жмущимся друг к другу в центре зала пяти испуганным девочкам было непонятно, то ли это свет от горящих факелов играл в странные игры с их воображением, то ли это куражились злые слуги Морганы.
– Ты, – длинный тонкий палец Морганы указал на худенькую светловолосую девчушку, которая после этого стала трястись, словно терзаемый ветром осиновый лист. – Пойдёшь со мной.
– Нет! Возьмите меня! – выбранную Морганой девочку спрятала за свою спину другая: чуть повыше и постарше и, судя по схожести черт лица, являющаяся её сестрой.
– Жертвенность… – губы колдуньи слегка дрогнули, а рука цепко обхватила худенькое личико за подбородок, поворачивая его из стороны в сторону то так, то эдак. – Жертвенность – это замечательно. Чистое сердце! Как много ты готова мне отдать, чтобы я не тронула твою сестру? – вперилась тяжёлым взглядом в девочку Моргана.
– Всё, что попросите, – из широко раскрытых от страха глаз скатились крупные, словно горошины, слезы, и девочка, смахнув их рукой, повторила: – Все, что попросите. Только отпустите Нитти домой.
– Все, что попрошу… – довольно пробормотала жестокая колдунья, взметнув рукавом плотные клубы тьмы. – И ты добровольно мне это отдашь?
Девочка покорно кивнула, кусая губы в тщетной попытке сдержать льющиеся по щекам слезы.
Жуткая колдунья появилась из ниоткуда. Воздух словно выплюнул её вместе с огромным черным сгустком, который покорной волной тут же расстелился у её ног. Казалось, женщина не идёт, а плывёт сквозь живую тьму и та, жадными языками облизывает её великолепное тело.
Густая тьма сочилась из широко распахнутых глаз малышки, опутывала склонённую над ней колдунью плотным облаком, и видела в нём довольная собой Моргана светлый полёт детской души, уносящей её за заснеженные горы, бездонные пропасти да дремучие леса. Мелькали перед мысленным взором жестокой волшебницы белые псы – лохматые и огромные, что свирепой стаей спускались в глубокий лог.
Припадая грудью к спине вожака и крепко сжимая его ногами, восседала на грозном звере дева юная. Темные кудри её шёлковой рекой вились по ветру, и яркое солнце играло в них искристой позолотой.
– Лицо её хочу видеть, – прошептала Моргана. – Покажи!
Обгоняя ветер, душа Эйрис понеслась сквозь вековой лес, но наткнулась вдруг у самой его кромки на незримую стену.