Зевс еле-еле пережил скучные дебаты, исход которых, по его мнению, был очевиден. Поговорив с Афиной и договорившись с Герой посмотреть вечером какую-то дурацкую комедию, он вышел из аудитории и уже хотел спуститься на первый этаж, как услышал голоса перед кабинетом декана. Один из них принадлежал Кроносу. Другого – женского, глубокого, грудного – Зевс никогда раньше не слышал.
Он высунулся из-за угла и прислушался, надеясь, что говорящие не обратили внимания на звук его шагов. В голове зазвучали слова Афины. «Значит, Кронос пытался убить Аполлона, – подумал Зевс. – Что же ты натворил, приятель? Чем декану так не понравились рассказы про видения в „Оракуле“ и твои пророчества?»
– Дорогая, я ничем не могу помочь тебе. Всем вам. Поверь, я пытался исправить все недочеты и ошибки этого мира, но он не поддается изменениям. – Кронос говорил тихо, отчетливо и, казалось, взвешивал каждое слово.
На секунду он отстранился от собеседницы, и Зевсу показалось, что это Персефона. Впрочем, он тут же понял свою ошибку: женщина, стоящая перед деканом, была значительно старше. Печальная и взволнованная, она постоянно теребила зеленый пояс платья.
«Возможно, мать Перси, – догадался Зевс. – Что ей могло понадобиться от декана? Дочь в коме, а она уже планирует ее программу обмена на следующий год?»
«У королей много ушей и много глаз», – как-то сказал ему Гермес, посмеиваясь над его любопытством. Но в этих словах была своя правда: чтобы оставаться королем, Зевсу приходилось знать о любой мелочи, происходящей в стенах университета. Знать – и держать под контролем.
– Это все бессмысленно. – Женщина всплеснула руками. – Как ты мог допустить такое? Неужели думал вернуть былую власть в этом иллюзорном мирке?
Кронос поджал и без того тонкие губы. Его тщательно уложенные седые волосы растрепались.
– Я в полной мере осознаю, что произошедшее во многом – моя вина.
– И тебя не тошнит, когда ты просыпаешься поутру, смотришь в окно, а все, что ты видишь, – никчемные вчерашние дети, увлеченные вечеринками и экзаменами? Разве такая победа была тебе нужна? Велика честь – править в королевстве умственно отсталых.
– Эта не такая уж плохая иллюзия, Деметра. Глупая, конечно, но любопытная. И я знаю, что многим «вчерашним детям», как ты изволила выразиться, по душе это место. Собственная божественная сила, которая возвращается к ним, пугает их.
– Так пусть принимают ее с достоинством!
– Вершить судьбы миров порой устаешь, нам тоже нужен отпуск. Кому, как не тебе, знать об этом. – Он усмехнулся. – Впрочем, теперь от этого мало толку: все вокруг рушится.
– Тогда успокойся и позволь всему рухнуть. Каждому от этого будет только лучше. Думаешь, я не вижу, как ты играешься со временем, чтобы отсрочить то, что уже неотвратимо? Надеешься сохранить хотя бы остатки этих стен, и не видишь, что сейчас уместнее отступить.
К удивлению Зевса, Кронос заключил ее ладони в свои.
– Деметра, любезная дочь моя. Разве я могу? Я должен хотя бы попытаться.
Честно говоря, на дочь она не походила совершенно. Скорее, на любовницу.
– Ты стал ужасно сентиментальным.
– Что поделать, у человеческой жизни свои особенности. Старею, дорогая.
Объективно, старым Кронос не выглядел, хотя Зевс не знал его точного возраста. Лет пятьдесят, возможно?
– Ты – само время. Жестокий тиран, не знающий пощады. Ты не можешь постареть.
– Здесь могу. Я же говорил. – Кронос подмигнул, и в сочетании с полным отсутствием эмоций на его лице это смотрелось пугающе. – Мне по душе эта иллюзия.
Зевс, отступая в тень, слишком громко стукнул ботинком, и Деметра настороженно выпрямилась, отвлеченная звуком.
– Мне пора, – сказала она. – Не натвори еще больше глупостей, отец. Хотя куда уж больше…
Вжавшись в стену, Зевс проводил ее взглядом. Проследил, как декан, тяжело вздыхая и бормоча, закрыл дверь кабинета (ключ трижды повернулся в замке). А затем Зевс побежал ко второй лестнице – крутой, винтовой, самой старой в корпусе. Он еще не знал, что скажет Деметре, когда догонит, но что-то гнало его вперед. Оказавшись во дворе, он свернул у башни с восемью гранями, чтобы перерезать женщине путь. К моменту, когда она поравнялась с Зевсом, он уже успел поправить галстук, пригладить черные кудри и принять максимально непринужденную позу. За его спиной шумел старый фонтан.
Деметра остановилась напротив, и Зевс искренне восхитился ее красотой. Внимательные темные глаза цвета влажной почвы, уложенные белокурые волосы, открывающие изящную шею. Подвижная мимика, величественная осанка.
Она усмехнулась:
– Зевс.
– Разве мы знакомы?
– Ко мне можно и на «ты».
– Учту.
– Ты, выходит, любитель подслушивать.
Что-то подсказало Зевсу, что лжи она не потерпит, и он кивнул, улыбаясь.
– И ты знаешь, что декан что-то скрывает, – продолжила она.
– Здесь у каждого полно секретов. – Зевс пожал плечами. – И что-то мне подсказывает, что его секрет – самый большой. Не знаю, получится ли у меня его выяснить.
