Небо за окнами утратило яркость, комната погрузилась в полумрак. Ари отодвинула шахматную доску, лежавшую на вершине стопки книг. Принялась следить за тем, как медленно сменялись красные цифры на электронных часах, и вдруг почувствовала, что это конец. Корабль Тесея удаляется от нее, вот он уже на линии горизонта, моргни – и исчезнет. Но Ариадна все равно не моргает, хотя каждая секунда, что она смотрит на далекие черные паруса, причиняет ей боль.
Она понимает, что больше никогда не увидит человека, которому отдала все, что имела. Она чувствует это нутром, каждой клеточкой тела. Осознание течет по венам.
– Пожалуйста, – тихо говорит она. Не надеясь, что он вернется. Просто ради того, чтобы не слышать звенящую тишину, неожиданно обрушившуюся на уши, которые еще недавно внимали рассказам Тесея. О невиданных чудовищах и суровых испытаниях, выпавших на долю героя. О далеких землях, где ему суждено стать царем, и о покровительстве богов, которым небезразлична его судьба. И о любви к ней.
Она разражается проклятиями и грязной руганью. Становится немного легче, хотя ее слышит лишь лес, захвативший этот дикий остров, имя которому – Наксос. Трава вокруг – это просто трава, а ветер – просто ветер, и никто, кроме них, ей не отвечает. Тогда Ариадна закрывает глаза, чтобы наступило спасительное забытье.
Она приходит в себя, когда совсем рядом кора трещит под острыми когтями. Большая кошка, питающаяся плотью… Спастись от леопарда невозможно. Единственное, что можно сделать, – стать незаметнее, тише. Чтобы хищник принял тебя за шорох листвы, за вой ветра.
Она подозревает, что это конец, но это ее не пугает. И тогда леопард исчезает, и на место ему приходит мрак, который пахнет листьями, виноградом и напитанным дождем лесом. И звук, глубокий и отдаленный.
Смех. Он звучит в ветвях деревьев, змеится по мху, отзывается со всех сторон.
Ариадна знает: божество, которое отвечает после прихода темноты, не может сулить ничего хорошего. Видимо, таков его истинный облик: безбрежная и дикая ночь, тьма, полная безумного и страшного веселья. С другой стороны, боги вообще редко сулят что-то хорошее.
– Красавица, – спрашивает мрак, – почему ты грустишь?
Тьма гладит по волосам, касается ее плеч, прижимается к ней, как любовник.
– Покажись, красавец, – зло требует она. – Я сегодня не расположена к шуткам.
