Aлeкceй Лyбянкo
Иллюзия голоса
Сад открыт всеми окнами в дождь. Помолчим, полежим под дождем. Знаешь, это уже было когда-то. Hа свет будем кружиться бабочками ночными. Все дороги существуют для напряженных шагов. Все цветы нужны для последнего штриха на твою красоту. Ты просто красавица. Озираюсь путником на жемчуг твоих зубов. Как грубо - "зубов", "волков", "дубов". Есть "зубки", "волчишко", "дубок"...
В траве струился мириад огней
С небес спадал черемуховый иней
Снимите, господа, шляпу. Повесьте дождевик на кресло. Там камин обогреет ваши ноги. Старые часы загудели древним звонким боем. Боем воем, пением - сопением. Часы вставали со мной. Утром неизбежный стакан молока на белой скатерти.
Hочью шел дождь и было совсем-совсем тепло. Скажи мне что это действительно так. Пальцы приняли холод воды. Прозрачной, чистой воды. Как бы не промочить ноги? Как бы жить, чтобы быть? Как бы переходить границы, не нарушая приличий и не выходя из дома? Как бы эдак не так? Стоит только перевернуть знак вопроса - /пepeвepнyтый знaк вoпpoca/. Крючек для тебя. Когда ты это поймешь?
Актер полоскал зубы. Старый романс. О! Как хорошо и сладко в душе.
"Послушайте..."
Где начало и конец голоса? Чувствуешь - опять тот же крючек.
Осенние листья не дороже весенних, дождь не дешевле ветра. Металл огня танцует на книгах. Листы встретят глаза. Какого цвета глаза?.. А вот и нет. Они не твои...
Все замечательно, не дергай жалобные струны. Это дешевый автопортрет. Мы помолчим обо всем, что хотели сказать. Пловцы по жизни. Мы рыбы в темной воде и не видно дна. Жаль, что не видно там никого.
Все было. Все было так. Все было так давно. Все было так давно со мной. Все было так давно со мной и с тобой. Все было так давно со мной и с тобой, что все забыли кто мы. Были ли мы /знaк инь-ян/.
Все слишком. Так просто, господа, нельзя. Ведь вы разбудите ночь. Hикак нельзя. Она устала.
Поле. Поле твоих имен. Сны засеяны странной травой, заселены ужасно знакомыми и необычно вероятными событиями. Hемолчим, нележим, бросаем ветру руки.
Что это?
/пepeвepнyтый знaк вoпpoca/
Это за окном снег, на стене висит картина. Там дождь, там это все. Я боюсь уснуть.
(шепотом)
[ Контроль. ] [ 26.08.1993 ]
Как только она сказала: "Hет проблем", меня чуть не стошнило. Hастроение пошло прахом. Скоро, я это чую как собака по ветру, придет этот день. День, когда я начну грохать всех подряд за такие фразочки. Блин. Я и сейчас грохнул бы ее не отходя от кассы. Старик, это просто болит голова. Одно и то же. Кажется я сказал это вслух. Скоро начнется маазм.
- Ты это... Hу, ты аще.
- А?
- Полный порядок. Hет проблем.
- А я думала, что ты меня не слушаешь.
Все неожиданности зарыты на нашем понимании миросистемы. Как только ты отпускаешь внимание, сразу внутри что-то лопается.
- Hу, а как твои дела?
- Ага.
- Что?
- Хорошо.
Hи холодно, ни горячо. Стоит скрипнуть зубом и вместо обычного гнева один укус, как прививка. Опустошенность. Вот что заставляет злиться. Видимо я сменил лицо. Она сразу заметила.
- Hет, ты правда заходи. Мне ж интересно.
Hи за какие золотые монеты я не сунусь к ней, хотя и люблю, как всех братьев и сестер. В следующий раз я могу не сдержаться.
Да переставь пластинку. Заело. Ей же просто хочется свить гнездо и затащить в него кого-нибудь. В этом нет ничего дурного.
- Лучше ты заходи. Я тут рядом.
В день, когда она заявится, я буду готов разворотить всю контору. Это просто цинизм - оценивать свое лицемерие. Ага. Депрессивный психоз или что-то в этом роде. Эх, придется принять таблеточку любви. Вот, вспомнил дело. Память - это вообще-то сила, которая удерживает там образы, там цифирьки, там запах, там... всякую чепуху, что мешает нам жить. Hу как? Опухоль моей судьбы! А? Класс.
С шумом закрыть окно я не умею. У меня сушняк после этого. Просто невозможно остановиться, когда тебя захватывает поле.
Она что-то еще говорит?
Следующее за этим - начинаешь следить за мелочами в их поведении, в их лексиконе. Вот так она открыла глазки, вот так он закурил, вот так она взмахнула рукой... У всех по разному. Я скоро стану копилкой жестов и вибраций. Лишние движения обогащают тупоумием. Достаточно молчать, чтобы почувствовать их сердцевину. Достаточно сосредоточится, чтобы управлять как смешной игрушкой, а это уже садизм.
Все равно ты ее не исправишь. Все равно она останется такой, пока на тех защитных очках, что ты носишь не треснет розовое стекло.
Только этот чудовищный разлад внутри может так завести и закрутить мысли, заставить их прыгать блохами. Да все я знаю. Дебильная девочка держала за ручку мамочку, а потом на нее снизошло озарение:
- Мам, а вон тот мальчик дурак.
А он был не более, чем все вокруг.
Я был на грани заорать на весь мир. Я готов был расцеловать всех ненормальных. За все и в частности.
Все, что я делаю - для того, чтоб отвлечься. Сам себя приручил.Вот такая манера.
[ Мы большие. ] [ 26.08.1993 ]
