На негнущихся ногах я вышла на улицу, а плетущаяся за мной Лина, лишь убедившись, что ее никто не услышит, с чувством выругалась и высказала все, что думает о новом хозяине.
– Урод! Садист! Голубизна!
– В этом я бы не была уверена, – отозвалась, зябко ежась от поднявшегося ветра. – У него был слишком оценивающий взгляд, когда он рассматривал каждую из нас.
– Если ты права, – тон Лины стал еще более испуганным, – я не хочу, чтобы он на правах хозяина борделя самолично проверял качество обслуживания клиентов.
От ее предположения меня передернуло. При одной мысли, что мне придется коснуться его губ, выворачивало.
– Давай надеяться, что мы обе ошибаемся и «Хозяин», – нарочито небрежно произнесла я это надменное прозвище, – действительно нежно-голубого цвета и на женщин смотрит исключительно с коммерческой точки зрения.
Лина кивнула.
Мы позлословили с ней о новом Хозяине еще немного, пока не дошли до моего домика. У крыльца ожидал Деймон, опираясь спиной о стену, и нервно теребил в руках трость.
– Он тебе еще не надоел? – как-то зло поинтересовалась рыжая. – Будто верный пес за тобой бегает.
Я промолчала в попытке уклониться от ответа. После новогодней ночи эти двое друг с другом расстались почти врагами. Если Лина в первые дни пыталась отшучиваться и как-то сгладить произошедшую ситуацию, то Деймон все ее действия воспринимал в штыки. В итоге рыжей это тоже надоело, она сделала выводы, руководствуясь пресловутой женской логикой, а именно – обиделась.
Чтобы не допустить скандала, который эти двое могли устроить, я распрощалась с Линой и направилась к дому.
После смерти Марджери я и Деймон разговаривали лишь однажды, мельком, на еженедельном «якобы» осмотре.
О своей матери я так и не рискнула тогда спросить, обстановка не располагала. Но вот сегодня у меня уже было достаточно паскудное настроение, чтобы испортить его еще сильнее.
– Как тебе знакомство с Блекнайтом? – без приветствий поинтересовался Стоун.
– Отвратительно. – Я подошла к двери и провернула заранее приготовленный ключ в скважине. – А ты мог бы и заранее сообщить о том, какая тварь нас ожидает вместо нового владельца.
В моей памяти были свежи давнишние предупреждения Деймона о преемнике Марджи. Знал же, но говорил все полунамеками да недомолвками.
– Старушка всегда рассказывала о нескольких кандидатах на ее место, один хуже другого. Но Блекнайт был самым кошмарным. Марджи до последнего надеялась, что выберут не его. – Стоун прошел в дом и закрыл за собой двери.
Я разделась, подождала Деймона и ушла в гостиную.
– Зачем ты явился? – уже сидя в любимом кресле, спросила я. – Просто побеседовать о Блекнайте?
– Разумеется, нет. – Деймон стал серьезен, черты его лица заострились, а тело напряглось. Он словно приготовился к финальному рывку перед чем-то очень важным и волнующим. – Я хочу поговорить и чтобы ты выслушала меня до конца, не делая никаких преждевременных выводов.
– Хорошо, – излишне легко согласилась я. – А заодно поведаешь, почему не говорил о смерти моей матери!
Стоун вздрогнул и поднял на меня обеспокоенные глаза.
– Кто тебе сказал?
– Марджи.
– Что ж, это даже к лучшему, – понурив голову, произнес он. – Тогда ты поймешь меня лучше.
Я молча закурила и устроилась в кресле поудобнее. Вероятно, мне предстояло услышать очередные извинения за измену с Каролиной, которую я и за измену-то не считала. Но я была готова это вынести, лишь бы узнать вначале о матери.
– Магдалину убили той ночью, когда я сбежал в бордель, где мы выросли. – Стоун откинулся на спинку дивана и прикрыл веки, погружаясь в пучину воспоминаний. – Незнакомая компания при деньгах кутила тем вечером в борделе. Они вели себя шумно, пили, меняли девочек. На обычных рабочих похожи не были, скорее заезжие бандиты с периферии Страны. Женщин постарше они не выбирали, предпочитали отдыхать исключительно с молоденькими. Но один из них вел себя слишком агрессивно, и твоя мать испугалась за девчонку, которую выбрал этот урод. Магдалина сама вызвалась пойти с ним. Уже сейчас, зная о том, что она была суккубом, я понимаю, почему она так поступила. Твоя мать просто не боялась собой рисковать: один поцелуй – и клиент оказался бы в ее власти. Но что-то пошло не по ее плану.
Голос Деймона дрогнул, а я сама, оцепеневшая, замерла и вжалась в обивку кресла, боясь даже шелохнуться. Внутри бешено колотилось сердце и закипала ненависть к неизвестному убийце матери.
– Продолжай, – прошипела я, сжимая подлокотники побелевшими пальцами.
– Из ее комнаты раздались крики, но, когда мы прибежали, было слишком поздно. Твоя мать сидела на полу, прислонившись к кровати, и зажимала рукой ножевую рану. Этот тип лежал рядом, с тем же ножом в сердце, а вокруг валялись сотни монет и купюр, разбросанные по комнате.
– Как? – вскочила я и тут же без сил рухнула обратно. – Почему мама так глупо ошиблась?
