Я пыталась не слушать его голос и сосредоточиться на дверном проеме, который был моей целью, но тщетно. Каждое его слово острой иглой впивалось в мой мозг и заставляло вздрагивать от осознания собственного будущего.
Кричать я уже не могла. Сломанная челюсть опухла, не двигалась, и даже попытки пошевелить языком приносили умопомрачительную боль. Легкие горели огнем, дышать было так больно, словно их разрывало острыми ножами.
Даже странно, что я еще держалась и не потеряла сознание от болевого шока.
– А знаешь что? – расхохотался Блекнайт. Он настиг меня в два шага и, схватив за лодыжку, грубо потащил обратно к ковру у дивана. – Я придумал веселое развлечение. Буду заглядывать к тебе в дешевый бордель и стану твоим самым дорогим клиентом. Буду платить по сотне золотом, чтобы трахать во все дыры. До потери сознания. И ты будешь рада этому, ведь больших денег тебе там никогда не увидеть!
Мои ногти царапали пол, оставляя следы на дереве. Занозы впивались в кожу, пока я пыталась сопротивляться или хотя бы ухватиться за махровые кисти ковра, но тщетно. Блекнайт остановился, подхватил под плечи и швырнул меня на журнальный столик. Я больно ударилась спиной о твердую поверхность. Руки нашарили тяжелую пепельницу, которая всегда стояла здесь. Я ухватилась за нее, как за спасательный круг, попыталась замахнуться и ударить ею Октавиуса, но мое «орудие» грубо выбили рукой с ножом.
Нож, правда, тоже отлетел в сторону.
– Ты что удумала, падаль? – Блекнайт навис надо мной и скользнул плотоядным взглядом.
В этот миг я поняла, что все кончено.
Он облизнул губы и рванул ворот моего платья. Ткань затрещала под его руками и сдалась под немыслимой силой.
– Значит, будем тебя наказывать! – прорычал он с предвкушением, загребая в ладонь мою грудь.
Я заорала от боли выкрученных сосков, попыталась вырваться, но получила звонкую оплеуху. Боль от нового удара по челюсти застилала мои глаза.
Из последних сил я орала, разрывая голосовые связки, если можно назвать это криком.
Сознание попыталось отключиться, но ему не дали.
Блекнайт перевернул меня на живот, вжал в столешницу, рывком сорвал юбку.
Грубо раздвинул мои обессиленные ноги.
Я вяло трепыхалась под его телом, пытаясь не дать его пальцам лапать меня. Но он грубо ущипнул за половые губы и попытался раздвинуть складочки. Я дернула задом, отстраняясь, за что получила очередной пинок в ребра.
Мои всхлипы были едва слышны, когда осознала, что бесполезно сопротивляться. Садист уже возился с ширинкой, я кожей чувствовала, как он водит набухшим членом по промежности, словно решая, в какую дырку ему ворваться.
Мне оставалось только зажмурить глаза. Как жаль, что для меня все закончится именно так.
В ушах гулко стучала кровь, а помутневшее сознание выдумало себе спасительную иллюзию. Словно где-то там, в коридоре, гулко хлопнула дверь и кто-то вбежал в залу. Жаль, что это неправда, потому что Блекнайт определился с выбором.
Его естество прижалось к моей девственной попке и теперь пыталось преодолеть сопротивление.
«Сейчас…» – мелькнула у меня паническая мысль.
Но ничего не произошло.
Я лишь расслышала звук удара, а в следующий момент Блекнайта стащили с меня и отшвырнули прочь.
Какие-то громкие звуки и вопли наполнили комнату, но я не могла разобрать их.
Перед моими глазами возникла Виктория. Она взволнованно смотрела на меня, кричала о чем-то и заглядывала за спину, обращаясь к кому-то.
Судья Райт попыталась поднять меня со стола, но я застонала от боли, невольно причиненной ею.
Я не понимала, как она здесь оказалась, мысли суматошно мелькали в голове, не давая возможности сосредоточиться.
– Он успел что-то сделать с тобой? – наконец различила я крик Вики.
Мне едва хватило сил качнуть головой. На лице судьи отразилось облегчение.
– Ал! – крикнула она кому-то. – Нам нужен врач!
– Вижу! – донесся до меня разъяренный рык.
Я не сразу опознала в этом полном гнева голосе Аластара Фокса. Где же он был целый день?!
Новые слезы неконтролируемо полились из глаз.
– Не плачь, – попыталась успокоить Виктория. – Все закончилось.
Ей удалось подкатить столик к дивану и бережно переложить меня на него.
Угол моего зрения сменился.
Теперь я полностью видела комнату и Аластара, стоящего над избитым Блекнайтом. Хозяин сидел, прислонившись к стене, и сам зажимал свои ребра, корчась от боли. Под его глазами расплывались лиловые синяки, а из носа бежала струйка крови.
– Подлец! – рычал на него Фокс.
Он отошел от Блекнайта и бросился ко мне. В это время Виктория пыталась закутать меня в диванный плед, чтобы хоть как-то прикрыть разорванное платье.
Аластар скользнул напряженным взглядом по мне, но я попыталась отвернуться. Мне было стыдно, что он видит меня такой. Жалкой. Побитой. Униженной.
– У нее сломана челюсть, – констатировала Виктория. – Возможно ребра. Не исключаю сотрясения.
– Мы отвезем ее к врачу, – ответил Аластар.
– Хахах, – раздался скрипучий смех Октавиуса. – Никуда вы ее не повезете! Эта сука – собственность Квартала, а это значит, что без моего согласия она никуда не поедет!
