– И последнее. – Я пристально взглянула мужчине в глаза, чтобы прочесть его реакцию – не испугается ли, не затаил ли камня за пазухой, чтобы обмануть такую глупышку, как я? – Я хочу, чтобы перед подписанием договор проверила судья Виктория Райт.
Зрачки Аластара расширились.
– Госпожа Райт? – с изумлением переспросил он.
– Да. Я хочу, чтобы этот договор заверила именно она.
– Вы не перестаете удивлять меня, мисс Фелз, – выдохнул мужчина и наконец-то сел за стол, взял в руки бокал вина и отпил большой глоток. – У вас удивительные знакомства.
– Вы даже не представляете насколько, – елейно промурлыкала я, все так же стоя у выхода. Присоединяться к продолжению ужина я все же не собиралась. – Мне пора, господин Фокс. Приятного вечера.
Я вышла за дверь, где едва не столкнулась нос к носу с официантами, несущими горячее. Быть может, с моей стороны это выглядело крайне невежливо – покинуть ужин, даже не притронувшись к еде, но мне вдруг показалось забавным, что Фокс останется один на один со всем этим великолепием в размере двойных порций.
На выходе проблем не возникло, мне сразу отдали пальто и помогли в него облачиться. Я выскользнула на улицу вечерней Столицы и вдохнула ее морозный воздух полной грудью. Черт с ним, с именем на патенте, пускай изобретение по бумагам принадлежит концерну Фокса. В конце концов, я буду сама знать, кто настоящий изобретатель самолета, да и немалые дивиденды согреют мою душу.
С этими мыслями я поймала возничего и попросила его отвезти на соседнюю с Кварталом улицу. Там и вышла, чтобы не вызывать лишних подозрений.
Я прошлась пешком до своего дома и уже возилась с ключами, когда окрик со стороны догнал меня и заставил обернуться.
Бежал Ричард, дворецкий тетушки, он очень торопился и даже запыхался. Я забеспокоилась: таким я его еще никогда не видела, значит, случилось что-то нехорошее.
– Мардж стало хуже, – без прелюдии выдохнул он, едва приблизился. – Тебя зовет.
Ключи выпали из моих рук, и я несколько мгновений смотрела на бледное лицо дворецкого. В его глазах плескались невыплаканные слезы и осознание неизбежного.
Негнущимися пальцами я нашарила в снегу ключи.
– Как так? Еще утром она выглядела отлично.
Ричард подхватил меня под руку и поволок к дому хозяйки Квартала. Я не сопротивлялась, безропотно следуя за ним.
– Несколько часов назад случился сильный приступ, – поведал мужчина. – Сердце отказывает.
– А доктор? Что сказал Стоун?
– Мардж осталось несколько часов, максимум сутки.
Я споткнулась от неожиданности. Неужели все настолько плохо? Задавать лишних вопросов мне не хотелось, если Мардж в такой момент зовет именно меня, значит, тому есть причины. За годы я выучила, что старуха ничего не делает просто так.
Зайдя в дом, Ричард закрыл двери, а я торопливо скинула с себя пальто.
– Где она?
– На третьем этаже, в своей спальне, – сухо ответил Ричард и, не разуваясь, прошел вперед к лестнице.
Я поднималась за ним, не смотря по сторонам. Обычно выше второго этажа никто из квартальных девочек не ходил, но сегодня мне досталась эта сомнительная честь. Впервые в жизни я шла по третьему этажу, по коридору со множеством дверей, и не хотела даже поднимать глаз. Мои ноги в уличной обуви оставляли мокрые следы на ковровой дорожке, а взгляд отказывался цеплять хоть какие-то детали интерьера, кроме оказавшегося очень тусклым освещения.
Ричард подошел к широким двустворчатым дверям и толкнул внутрь одну из створок.
– Заходи, – тихо произнес он, пропуская меня вперед. Сам дворецкий остался стоять в коридоре.
Я опасливо сделала первый шаг.
В хорошо освещенной спальне на огромной кровати под плотным одеялом лежала она.
Марджери. Бледная, сухая, трясущаяся.
Хозяйку борделя колотило в очередном приступе кашля, а сидящий рядом с ней Деймон заботливо поддерживал ее под спину. Когда он увидел меня, то помог старушке расположиться на подушках выше.
– Доктор Стоун, – откашлявшись, попросила Мардж, – не могли бы вы оставить меня с Торани наедине?
Деймон перевел вопросительный взгляд на меня, в его глазах мелькнуло сомнение.
– Вы уверены? – переспросил он у Мардж. – Если вам станет хуже, я должен быть рядом.
– Мы успеем позвать, – заверила его старушка. – Да и что сейчас решат несколько часов? Отжила я свое. Иди, – отпустила она Стоуна.
Он встал с края кровати и неохотно вышел, прикрывая за собой двери. Я нерешительно подошла ближе к тетушке, теряясь в тех действиях и словах, которые могла бы произнести ей на прощание. В моей голове царила пустота и полное незнание того, что можно сказать умирающей. А нужно ли вообще что-то говорить?
– Садись, – тихо приказала она, указывая рукой на место, где еще полминуты назад сидел Дей. – Мне нужно успеть тебе многое рассказать.
Я послушно выполнила ее указание, скользнув взглядом по морщинистому лицу. В моей душе жило полное неприятие происходящего. Разум отказывался верить, что казалось бы бессмертная Мардж умирает.
– Ты ведь суккуб, Торани Магдалина Фелз? – с веселой усмешкой в глазах спросила хозяйка.
