— Что ты, Саша, я для твоего папы старовата. В молоденькие профурсетки никак не гожусь. А кем ты работаешь? Какими судьбами тебя в институт занесло?
— Ох, Зоенька, работа у меня гнусная и противная. Что-то вроде сыщика, только в соседнем ведомстве.
— В контрразведке? — догадалась Зоя.
— Ну, примерно. А ты? Где работаешь, кем?
— А я корректор. Больше ничего не умею. Уже двадцать лет только этим и занимаюсь. Саша, ты днем сказал, что вы к Волохову приходили...
— Сказал. А тебя это беспокоит?
— Ну... Как-то... Все-таки он мой врач.
Она замялась, и Ташков ясно видел, что она чего-то недоговаривает. Или хочет скрыть?
— Вот раз уж он твой врач, так и расскажи мне о нем поподробнее, — сказал он как можно беззаботнее. — Он пока еще ничего не натворил, можешь не беспокоиться, но я хочу понимать, могу ли я доверять тому, что он говорит. Иными словами, надежен ли он как свидетель.
— Ой, Саша, он замечательный, — горячо заговорила Зоя. — Ты должен ему верить. Он прекрасный человек, очень добрый и умный...
Она говорила еще какие-то слова, но Ташков слушал ее вполуха. Внутри у него все заныло. Бог мой, да она влюблена в Волохова! И еще как! По самые уши. Какая пошлость: врач и пациентка. Как в плохом романе. А он-то размечтался, дурак. Какое-то время они говорили о разных пустяках, но Ташков все время старался вести беседу поближе к Волохову, а Зоя охотно шла у него на поводу. Было видно, что любое упоминание о Валерии Васильевиче доставляет ей удовольствие.
— У тебя с ним роман? — внезапно спросил он. Зоя залилась краской и опустила голову, не отвечая.
— Чего ты молчишь? Если, да — так и скажи, не стесняйся. Что в этом плохого? Ты — женщина свободная.
— Но он несвободен, — покачала головой Зоя.
— А разводы у нас в стране что, отменили? — иронически осведомился Ташков. — Или ваш роман не настолько серьезен?
Он сам не верил в то, о чем спрашивал. У Зои не могло быть несерьезного, «легкого» романа. Он это чувствовал.
— Не надо так, Саша. Валерий Васильевич очень хороший человек, благородный. У него жена уже много лет инвалид, прикована к постели, он не может ее бросить.
— Ну раз так — тогда конечно, — согласился Александр. — И часто ты с ним встречаешься?
— Часто. Во-первых, я каждую неделю прихожу на осмотр.
— А во-вторых?
— Ну... Мы встречаемся. Не в институте.
— А где же?
— Саша, — с упреком произнесла она, — ну как тебе не стыдно?
— Зоенька, я далек от того, чтобы выспрашивать у тебя интимные детали ваших встреч. Но поскольку Валерий Васильевич интересует меня как свидетель, я хочу понимать, мог ли он действительно бывать в определенных местах и видеть определенные вещи. Например, в районе Кропоткинской, на Остоженке.
— Не знаю, — пожала плечами Зоя.
— А на Бауманской?
— Тоже не знаю. Вот возле Электрозаводской он бывает, это точно. Тебя именно это место интересует?
— Ну, примерно, — кивнул Ташков. — А что у него на Электрозаводской? Он там живет?
— Нет, где он живет, я не знаю, а на Электрозаводской квартира его друга, дипломата. Друг уехал на три года за рубеж, ключи оставил Валерию Васильевичу.
— Ага, и именно там вы встречаетесь? — сообразил Ташков.
— Ну, Саша...
— Да Господи, Зоенька, чего стесняться-то? Дело житейское, вы оба взрослые люди. Перестань комплексовать. Скажи-ка лучше, в первой декаде июня вы там бывали?
— Ты имеешь в виду — до десятого числа? Нет.
— А когда?
— На прошлой неделе.
— В какой именно день?
— В пятницу...
Она опять замялась.
— Ну, Зоенька, давай, выкладывай, не мнись, — подтолкнул ее Ташков. Что тебя смущает?
— И в субботу тоже.
— Ого! Частите, Джульетта, два дня подряд на свидания бегаете.
— Мы ночевали в этой квартире.
— А, тогда понятно. А что же больная жена?
— Саша, ну зачем ты так? Я о таких вещах не спрашиваю, это неудобно. Если Валерий Васильевич говорит мне, что может остаться на ночь, я просто радуюсь этому, вот и все. Кто я такая, чтобы задавать ему вопросы?
— Зоя, ты — молодая красивая женщина, которая имеет право хотеть нормальную семью и законного мужа. И ты имеешь право задавать ему любые вопросы и спрашивать обо всем, что тебя интересует.
— А если мне не хочется спрашивать?
— Ну, тогда конечно, — вздохнул Ташков.
По крайней мере одно уже понятно: в ночь, когда погиб Олег Жестеров, доктор Волохов был с Зоей на квартире у своего приятеля. Вряд ли взрывное устройство подложили в светлое время суток, народу кругом полно, да и окна квартиры Жестеровых выходят как раз на то место, где стоит гараж. Коротков называл ему время, когда были совершены и другие убийства, Александр все сведения запомнил и собирался сейчас аккуратно построить разговор с Зоей так, чтобы выяснить, нет ли у Волохова алиби и на эти моменты.
Предчувствия обманывали Короткова редко. Все получилось примерно так, как он и ожидал, и это ввергало в уныние не только его, но и Настю Каменскую, и даже Мишу Доценко, который, отлежавшись пару дней после того, как надышался каким-то ядовитым газом, уже приступил к работе.
Первым делом установили адрес доктора Волохова. Жил он, как выяснилось, в районе Электрозаводской, на Малой Семеновской улице.
