— Это ничего, — махнул рукой майор, — не проблема. Одного-то вывезем. В ночную ездку как раз и возьмем, ночью-то не так хорошо видно. Или он у вас не один такой?
— Один, один, — поспешил заверить Василий. Ну все. Главное — выбраться отсюда, скрыв от посторонних глаз многочисленную охрану и больную девочку. А там Марат с ней разберется. И с Мироном заодно. Не забыть бы сказать Марату, что Мирона надо обезопасить перед транспортировкой, а то начнет еще орать в машине какие-нибудь глупости.
— Запасной выход из дома есть?
— Есть, а как же. Даже два. Один из них — люк из подвала, через него продукты сгружали.
— О, — оживился майор, — вот это дело. Через подвал и будем их в машину загружать. Машину так поставим, чтоб не видно было со стороны. Пойдем-ка поглядим, как оно тут у вас устроено.
Они спустились на первый этаж, вышли из дома и обошли его кругом. Люк для продуктов находился в торце, с противоположной стороны от ворот. Правда, пикетчики все равно могли увидеть...
— У тебя машина есть? — спросил майор.
— Есть, и не одна.
— Подгони сюда и закрой обзор люка со всех сторон.
Через десять минут три машины стояли вокруг дома таким образом, что сторонний наблюдатель не смог бы увидеть, как из люка выбираются люди и садятся в милицейский микроавтобус. Еще через десять минут машина с первой партией людей вышла с территории усадьбы и медленно двинулась сквозь толпу. Громкоговоритель, установленный на его крыше, ожил, и оттуда раздался голос толстого майора. На этот раз он говорил на чистом украинском языке:
— Шановни панове, просьба сохранять спокойствие. Органы милиции будут следить за исполнением решения суда о выселении посторонних из детского дома. Я лично отвечаю за вашу безопасность, поэтому прошу не допускать массовых беспорядков и прочих нарушений. Каждые полтора-два часа я буду приезжать и лично следить за тем, как идет выселение. Я буду заходить в здание и контролировать, чтобы имущество детского дома не было разграблено или испорчено. Вы можете быть спокойны. Еще раз обращаю ваше внимание на необходимость соблюдения порядка, а также мер пожарной безопасности. Не оставляйте горящие костры без присмотра и не разводите их в непосредственной близости от лесного массива.
Машина пробралась сквозь толпу, резко набрала скорость и исчезла из вида. Василий перевел дыхание. А не дурак этот майор. Что ж, кажется, все устроилось. Все-таки деньги — это великая сила.
Увидеть Наташу Мирону сегодня не удалось. После утренней стычки с Василием он вернулся в свою комнату, ожидая, когда принесут завтрак и можно будет идти к Наташе, но все вышло совсем не так, как он ожидал. Охранник, принесший завтрак, не вышел из комнаты, как обычно, а подошел к окну, задернул штору и, не говоря ни слова, уселся в кресло рядом с дверью. Мирон решил сделать вид, что ничего особенного не происходит, спокойно съел завтрак и встал из-за стола.
— Пойдем? — вопросительно произнес он.
— Сегодня занятий не будет.
— Почему?
— Приказ.
Мирон уже давно понял, что охрана здесь немногословна, поэтому задавать вопросы бессмысленно, все равно ничего не скажут.
— И что мне целый день делать?
— Сидеть здесь.
— С тобой вместе, что ли? — насмешливо спросил он.
— Таков приказ.
На сердце у него было неспокойно. Вокруг усадьбы что-то происходило, со вчерашнего дня толпились люди, выкрикивавшие слова, которые даже при самой буйной фантазии нельзя было принять за приветственные и доброжелательные. Мирон попробовал отвлечься, почитать или поспать, но ничего у него не получалось, мысли все время возвращались к людям, собравшимся за оградой. Почему они здесь? Может быть, это результат их с Наташей попыток связаться с Москвой? Что же все-таки происходит?
День тянулся медленно и почти ощутимо болезненно. Обед и ужин Мирону принесли, как обычно, в комнату. Наступила ночь, но охранник не двинулся с места, продолжал молча сидеть возле двери, и Мирон тоже не ложился. А около трех часов ночи явился еще один бородач с автоматом на груди.
— Пошли, — скомандовал он.
— Куда?
— Вопросов не задавать. Иди за мной.
Сидевший возле двери охранник тоже встал и пошел сзади. Они спустились на первый этаж, прошли по коридору до конца. Мирон увидел открытую обитую железом дверь, за которой начинались ведущие вниз ступени. Он испуганно обернулся и наткнулся на непроницаемое лицо идущего следом охранника.
— Куда вы меня ведете?
— Иди. Вопросов не задавать.
Мирон, глядя под ноги, начал спускаться по ступеням. Его ведут в подвал. Неужели конец? Он понимал, что рано или поздно с ним разделаются, но не думал, что все это случится так скоро и так просто. Он почему-то представлял себе, что сначала с ним долго будет разговаривать Василий. Или, может быть, будут бить... Но не так же просто: вставай и пошли в подвал. Мирон даже был уверен, что у него будет возможность попрощаться с Наташей, хотя не смог бы объяснить, на чем эта уверенность основана.
