Иллюзия искренности полностью

После захвата соседней страны многих пленных (и мужчин, и женщин) сделали рабами. История не о средневековье — о наших днях. И рабство носило куда худший характер, чем в древние времена…

С помощью современной медицины рабам удаляли участок мозга, отвечающий за любые чувства и эмоции. Внешне это были живые люди, которым требовались еда и сон, но, по сути, это были роботы-марионетки, которые могли лишь имитировать эмоции, если этого хотел хозяин. Также на них были ошейники, пульты от которых принадлежали хозяевам, чтобы они могли бить рабов током при неповиновении. Рабам была непонятна моральная боль, но физическую, увы, они чувствовали. А «неповиновением» могла считаться грязная тарелка в раковине или вовремя не поглаженная рубашка…

Но случаи нападения на хозяев и бегства бывали. Всё списывали на то, что медицина, увы, несовершенна, и что там могло перемкнуть в голове раба — да чёрт знает. Эти случаи учащались, но людей настолько манила возможность иметь живую игрушку — как тут удержаться?..

Причина участившихся нападений была конкретна.

Шпионы побеждённой страны до сих пор не сдавались и делали своё дело: большинству рабов врачи действительно удаляли участок мозга, но кое-кому — нет. Физически сильных мужчин заранее натаскивали так, чтобы на рынке они показывали полную безэмоциональность и покорность, но на деле мозги этих людей были активированы, а вот ошейники — нет.

Их целью было убивать господ.

Одним из таких «натасканных» был Хассан. Его работорговец, конечно, знал об этом. Пусть Хассан какое-то время стоял на коленях, опустив глаза, в нём по-прежнему жили и агрессия, и воля, и готовность убивать.

Каролина с утра выпила кофе, погладила любимого тойтерьера и поняла, что сегодня решится пойти на невольничий рынок.

Она сама осуждала рабство и то, что люди, раньше такие же, как она, становились марионетками. Но одиночество оказалось настолько сильным, что она пошла на сделку с совестью и решила купить живую вещь.

У неё были тойтерьер и единственная подруга. С мужчинами были отношения, даже сожительство, но Каролина быстро сама всё рушила. С семьёй девушка не общалась.

Рабы — дорогое удовольствие, но с деньгами проблем и близко не было: когда-то девушка открыла убыточный бизнес и жила практически в нищете, но полученное наследство всё исправило. У 25-летней девушки в один момент появилось буквально всё, а стоило вложить в бизнес крупную сумму, как через несколько месяцев он начал приносить хорошую прибыль.

Именно по этой причине многие друзья отсеялись. То ли роль сыграла реальная зависть, то ли Каролине казалось, что теперь старым друзьям нужны от неё лишь деньги… Каролина не особо-то страдала: после чая без сахара и пустых макарон ей было достаточно того, что она в любой момент могла заказать себе роллы или поехать отдыхать в любую точку мира. Деньги не то, чтобы испортили её — испортило как раз время, когда приходилось буквально выживать. Может быть, если бы она не прошла такую школу жизни, она по-прежнему была бы доброй, открытой, наивной даже… Но эту школу она прошла, и с этим уже ничего не сделать.

Каролина уложила наращенные волосы до талии, специально надела брендовые вещи и золотые украшения, чтобы было видно, что ей не нужно продавать «дешёвки», что она может позволить себе лучшего из рабов. Её интересовали две функции: защитник и раб для секса. Бытовой раб был ей не нужен, она в любой момент могла заказать клининг, а раб, приносящий деньги… ну, он тоже её явно не интересовал.

Придя на рынок во всеоружии, Каролина сразу обратилась к работорговцу:

— Защитник и для секса, — Коротко бросила она, — Покажите лучших.

Работорговец мгновенно испытал неприязнь: богатая расчётливая дрянь, не иначе. Именно поэтому он посоветовал Хассана, как лучшего из лучших.

На мужчине, стоящем на коленях, были только трусы и деактивированный ошейник, чтобы покупатель видел состояние тела. И для защиты, и для секса это было важно. Мужчина терпел унижение, но играть роль марионетки, лишённой гордости, с каждым днём было труднее.

— Да, этот мне нравится, — Услышал Хассан низкий голос Каролины.

Он не мог поднять на девушку взгляда, но даже голос его… согревал, обволакивал, что ли?

— До покупки можно потрогать? — Спросила она.

— Всё, кроме пениса, — Произнёс мужчина.

— Поняла.

Для Каролины открыли клетку, пульт работорговец взял сам. Каролина прошла и подошла к рабу сзади.

Сначала она зарылась рукой в его чёрные волосы, не удлинённые, но и не коротко остриженные. Оценила их мягкость, густоту… Потом потрогала достаточно длинную и колючую бороду, и тоже осталась довольна. Пусть она понимала, что он ничего не почувствует, но в Каролине прикосновение пробудило нежность. Наверное, такую, какой она не испытывала к свободным мужчинам.

— Устраивает? — Спросил работорговец.

Это тоже была обычная практика: при покупке хозяин легко мог приказать остричь или сбрить «приобретению» волосы, причём это касалось и рабынь.

— Устраивает, — Мягко ответила Каролина.