На глаза Мренду попалась календарная табличка. Судя по дате, он пробыл здесь почти полтора месяца. Художник даже присвистнул. Этого просто не могло быть… Или могло? Зелья-то бывают разные… " Разберёмся!" — подумал он и продолжил изучать комнату. Все его вещи были презрительно свалены в одну груду. Кряхтя, Художник начал рыться в завале. Прежде всего, он достал чудом уцелевший синий флакон. "Последний подарок Сиэл… Она как чувствовала, что ей осталось недолго — всем по такому выдала. Говорила, что помогает от любой отравы и чёрного волшебства…" — грустно улыбнулся брат Мренд. Он огляделся в поисках воды. На столе стоял кувшин. И даже, кажется, с вином. Понюхав содержимое, Художник ругнулся на мэнигских виноделов. Однако выбора не было, и он почти до краёв наполнил стоявший рядом кубок. Потом открыл флакон и отмерил туда несколько капель. Усевшись на край кровати, медленно выпил получившееся снадобье. Немножко подождал, пока подействует. Стряхнул остатки многодневного морока и продолжил рыться в бесформенной куче.
Всё его немудрёное барахлишко оказалось на месте. В самом дальнем углу тюрьмы брат Мренд обнаружил свой походный мольберт и инструменты. Холст был слегка запылён, а кисти сухи. Значит, пока никто не нуждался в его ремесле. Заветную папку тоже вроде не трогали.
Художник сел прямо на пол и лихорадочно стал перебирать эскизы в поисках сколько-нибудь внятного объяснения произошедшего. Вот последние зарисовки дюков. Кайниол — набросок был сделан дня за три ухода мальчика в Мэнигу. Один из видов довоенного Тильецада, написанный по просьбе Хаймера, но почему-то так и не отданный. Робко улыбающаяся Римэ — сразу после исцеления. Пылающее лицо Таситра. Портрет Лекарки, начатый сразу после её гибели…
II
Так… Сразу после похорон он заперся в своей комнате и почти сутки не выходил, пытаясь запечатлеть ещё не стёршиеся в памяти черты Сиэл. Он постарался вернуть печальным чертам этой сильной женщины радость, всю недолгую жизнь тихо теплившуюся в её душу. Работа шла легко и вдохновенно. Поэтому, когда к нему зашёл Кинранст с сообщением, что в "Гладиолус" пришли Отэп и Арнит, Художник лишь отмахнулся. Вот уж кого он хотел видеть меньше всего, так это Императора. Не то чтобы Мренд держал на него личную обиду… Просто этот человек за недолгое время своего правления натворил столько нелепостей, что доверять ему уже не было никакой возможности. Кроме того, Художник втайне боялся, что Арнит сперва начнёт извиняться, а потом возьмёт да и попросит о какой-нибудь услуге… Не отказывать же при всех Государю! Наутро, пока обитатели гостиницы ещё спали, он собрал походный этюдник и отправился на развалины Тильецада.
Замок, сметённый колдовским огнём, казалось, начинал пробуждаться. Безжизненные камни были укрыты пёстрым цветочным покрывалом. Руины сами собой стали очищаться от копоти. Непроходимых завалов стало меньше. Даже стены как будто залечили выбоины. Побродив ещё немного, он решил, что не век же шататься по окрестностям — нужно возвращаться, пока в "Гладиолусе" не запаниковали по поводу его отсутствия… Да и встречи с Арнитом он больше не опасался. К тому же пейзаж вокруг был достаточно унылый, если не считать небольшого озерца, лежавшего почти на середине луга, на который вышел брат Мренд. Рисовать было абсолютно нечего, а по правде говоря, и не хотелось. Парило так, что к вечеру непременно должна была собраться гроза. Нужно было поторапливаться, но Художник решил попить, перед дальней дорогой. Неспешно сняв с плеча достаточно тяжёлую сумку, он наклонился над водой… И тут за его спиной выросли две фигуры, в которых он узнал — солдат Развесёлой Четвёрки, доставивших опоённого Таситра "Гладиолус". Хотя они были решительно несимпатичны Мренду, тот улыбнулся:
— Вода здесь просто замечательная, — спокойно сказал он, утирая губы тыльной стороной ладони.
Вояки странно переглянулись. В воздухе повисла короткая, но опасная пауза. Художник молчал. Равнодушно переводил взгляд с одного солдата на другого и обратно.
"Вот примерно так несколько сотен лет назад Оделонар стоял перед своими убийцами! — промелькнула в голове совершенно неуместная мысль. — Его история закончилась так… Чем же закончится моя?"
— И-именем и п-по при-иказу зак-конного Им-мператора Ц-цервемзы… — начал Заика.
"Тоже неплохо! Переворота нам только не хватало… Оказывается, бывают встречи более неприятные, чем с Арнитом. Допрятался, в общем… Ладно, по крайней мере, ясно, на чьей они стороне. Если не блефуют, то не худо было бы наших предупредить!" — подумал Художник. Вслух же он произнёс максимально язвительным тоном, как будто давным-давно ожидал от них именно этого:
— Простите, именем кого? Я полагал, что с позавчерашнего дня Сударбом правят Его Величество истинный Император Арнит и его Высочество…
