— Тогда нам необходима помощь брата Мренда. Он предвидел что-то подобное. И не смотри на меня так! Похоже, другого выхода у нас просто нет… — Отэп задумчиво поправил огонь. — По крайней мере, так мы на какое-то время собьём со следа собственные судьбы, а может, и вовсе их изменим. Да что такое? Ты за кого боишься: за себя или за меня? Чтобы там ни было — скорее всего, выживет лишь один… И этим выжившим обязан быть именно ты. Не возражай! Дело не в нашей давней дружбе. Сударб сможет вернуть отобранное, лишь восстановив в стране законное правление — то есть твоё и Кайниола. А для этого необходимо любой ценой раздобыть завещание Хопула и документ о признании Кайниола Наследником, а заодно все фиктивные бумаги, засвидетельствованные Цервемзой. Любой ценой, понимаешь?
Даже в юности Отэп не видел Арнита таким подавленным. Император, всегда выглядевший несколько моложе своих лет, сейчас казался почти стариком. Он молчал, вертя в руках машинально сломленную веточку. Лицо друга было настолько отрешённым, что Отэп вообще засомневался, понял ли тот, о чём речь. Советник уже собирался было повторить всё с начала, как Император очнулся и с явным усилием проговорил:
— Понимаешь… Тут дело не в страхе и не в моём нежелании рисковать кем-нибудь. Просто пару лет назад я заставил Художника связать ветки, обещая ему безопасность для дюков в обмен на его помощь. Ещё предполагалось, что он никогда не будет рисовать ничего разрушительного… Я же эти ветки и развязал… С дюками, сам знаешь, как вышло. Да и тот облик, который обрела моя покойная жёнушка, был не так уж и безобиден. Захочет ли он после этого мне помогать? Не прощения же, в самом деле, просить… Мол, запутался я, любезнейший господин Художник. Кто же в это поверит?..
Сам видишь — по собственной вине я уже потерял практически всё, к чему стремился, и всех, кого любил. Я — клятвопреступник и теперь очередь за мной. Гибели всё равно не избежать. Так не всё ли равно когда и как? — Император посмотрел на друга с таким отчаянием, что тому стало холодно.
— Ну-у… не знаю. С твоей совестью, памятью или чем там ещё разбираться не мне — своих достаточно. Хотя, если ты объяснишь брату Мренду, что помнишь о нарушенной клятве, хуже не будет. Он, конечно, не отличается мягким нравом. И всё-таки, как истинный шаракомец, он понятлив и отзывчив. Если он поверил в моё окончательное возвращение, то и тебя услышит. В конце концов, обратившись к нему, мы ничем, кроме того, что получим отказ не рискуем — не станет же он нас Цервемзе выдавать… Ты лучше вот о чём подумай, как добравшись до Мэниги проскочить мимо новой стражи, а затем утащить в наше укрытие Секретаря с папкой. Причём, заметь себе, живого и в полном здравии.
— Не объясняй. Я согласен, и проведу тебя по таким закоулкам, которые не были известны даже Командирам Квадр.
Отэп недоверчиво вскинул бровь:
— Ваше Величество полагает, что во дворце есть хоть один уголок, о котором я не осведомлён?
— Есть-есть! Я всё-таки тоже образом волшебник, причём неплохо владеющий отводом глаз, — Арнит впервые улыбнулся. — Так что до места назначения мы должны добраться без особых приключений. И даже если мы пойдём путями, которые известны тебе, то уж Цервемзе они точно не знакомы.
— Хорошо! Ты отдохнул?
Император кивнул:
— Погоди пару секунд… Последнее, что я хотел спросить… нельзя ли, чтобы это был не ты?
— Лучше будет, если пострадает кто-нибудь из малоизвестных тебе подданных? Не забывай — я солдат и знаю, на что, ради кого и зачем иду, а потому делаю это, если не с радостью, то по крайней мере, спокойно. В Сударбе достаточно людей, готовых сделать то же самое во имя Короны, Империи и даже ради тебя, но в глубине души считающих такой подвиг совершеннейшей бессмыслицей.
— Печально… Ну что ж, веди, господин Императорский Советник! — вздохнул Арнит, легко вскакивая на ноги.
II
Брат Мренд настолько увлечённо работал над эскизом картины, что не сразу услышал настойчивый стук в дверь. Усмехаясь то ли совпадению, то ли собственной рассеянности, Художник отпер тугой засов. На пороге стояли вконец измученные прототипы его рисунка, в которых даже шаракомское воображение, не сразу смогло узнать Императора и Советника. Арнит имел мрачный и несколько растерянный вид. Отэп, напротив, выглядел, как человек, наконец-то принявший какое-то важное решение.
— Входите, сир! — коротко поклонился Художник, пропуская озябшего Арнита в жарко натопленную каморку. — Давно вас жду. Согласился? — без предисловий обратился он к Отэпу.
— Едва уломал! — негромко ответил Советник. — Боялся, что ты откажешься не только ему помогать, но и вообще говорить.
— Ну и Император нам достался — гордый, но бестолковый! — хмыкнул брат Мренд.
Арнит медленно перевёл взгляд с одного на другого:
— Вот, значит, как… — не столько с гневом, сколько с весёлым удивлением пробормотал он непослушными от холода губами. — Снова заговор во имя Государя?
— Идите к огню! — Художник привычным жестом сбросил эскизы с табуретов. — У меня есть остатки рёдофова вина.
