– Ты будешь сильной, и ты знаешь, что делать дальше, – он подошел к окну, приложив руку к стеклу, – вирус во мне, он будет меня разрушать постепенно и умрет вместе со мной. Если верить тому ученому. Но есть риск, что он ошибся и вирус может распространяться, если открыть дверь после… – Слова давались тяжело. Вроде старался быть сильным, не падать духом. Вот такой конец ждет Ромаля Бахти. Страшный и смешной одновременно. – После того как все закончится… не открывай дверь ни при каких обстоятельствах.
Слезы скатывались по щекам Софии. Она приложила свою руку к его ладони. Их разделяло только стекло – хотя на деле уже целая пропасть.
– Не могу, – разревелась она, отняла ладонь и прикрыла ею рот. Глаза ничего не видели от слез – их застилала пелена. Ноги не держали, и девушка начала оседать на пол. Почему судьба такая несправедливая? За что она так их мучает? Почему приходится терпеть столько боли?
– Я рад только одному, – послышался голос Анхеля, – что это все закончится и ты продолжишь жить уже в спокойствии. Оно стоит того, прекрасная девушка.
Услышав его «прекрасная девушка», София разревелась в голос. Она сидела на полу, содрогаясь в рыданиях. Даже та быстрая смерть в «Мустанге» была менее мучительна, потому что произошло все мгновенно и она ничего не могла уже сделать. Здесь она еще видит живого Анхеля, а он с ней прощается, потому что умрет, и теперь она точно никогда не увидит его… Никогда не обнимет, не прижмется к нему…
Невозможно вот так легко отпустить, не сделать ничего, чтобы все исправить. Она уперлась руками в пол, пытаясь встать. В висках пульсировала кровь, сердце билось в бешеном ритме – создавалось впечатление, что она умрет здесь вместе с ним.
– Анхель, что ты наделал? – плакала она. – Зачем ты так поступил?
– София, отойди от двери и выйди на улицу, – продолжал приказывать он ей. – Я думаю, там уже безопасно: Амир и Йон наверняка разобрались с этим.
С трудом София поднялась и снова взглянула в окно: Александр по-прежнему лежал без сознания, а Анхель стоял и смотрел на жену, указывая ей на выход. Она уйдет, но приведет сюда всех, и вместе они что-нибудь придумают.
Недолго думая, она кинулась из бункера, захлопнула за собой дверь, дошла до кабинета Лазара и прильнула к окну, стирая слезы. Она прекрасно видела Нико, который сидел в кабине фуры при открытой двери. Постучала ему и этот стук привлек его внимание.
А дальше словно во сне… Пытаясь что-то объяснить, она жестикулировала, но даже сквозь ее слезы Нико все понял и пришел в невообразимый шок.
– Йон и Амир, наверное, наверху в здании, они явно дошли до крыши, потому что снайперов больше нет. Я с ними свяжусь.
И пока он созванивался с друзьями, София нервно стирала слезы, которые вновь и вновь бурным потоком лились на ее одежду, руки… Она ходила из угла в угол, хватаясь за голову, содрогаясь в рыданиях. А потом кинулась снова в бункер. Нет, она не могла оставить Анхеля умирать в одиночестве.
Была недолгая передышка, пока в дверь никто не колотил, никто не рыдал, вызывая горечь от безысходности, Анхель присел на пол, облокотившись о стену. За поясом его брюк находился пистолет, который он отнял у Александра. Может, застрелиться, чтобы долго не мучиться? Но эту мысль он быстро откинул прочь. Нет, он будет наблюдать за смертью этого ублюдка. Пришлось убрать пистолет подальше от глаз.
Александр несколько раз что-то прохрипел, даже не привлекая его внимание. Но хотелось, чтобы он очнулся и вкусил весь ад, что ему еще предстоит пережить.
Анхель прислушивался к организму, но еще ничего не ощущал. Вот он, самый жуткий страх – ждать свой конец, а перед ним – адские мучения. Изредка он бросал взгляд на открытый черный чемодан, повинуясь воле судьбы. Так суждено было: он тоже расплачивается за свои грехи, которых прилично понабрал при жизни.
Целые сутки ожидания – вот она, самая мучительная смерть.
Александр пришел в себя и, схватившись за бок, простонал. Он тяжело облокотился о стену, дыша часто.
– Это все же не сон, – произнес он, а потом засмеялся и тут же поморщился, – какая паршивая у нас с тобой жизнь, цыган. Столько лет взаимной неприязни – и надо же, даже умрем в одну минуту.
– Худшее наказание, – отчужденно отозвался Анхель. Он уже принял этот факт. Осталось только ждать.
– И что нас здесь ждет? Каковы будут мучения?
– Какие-то бактерии, гены, болезни. Я особо не силен в этом, это тебя надо спросить – твой же ученый разработал.
– Кто? – насторожился Александр. – Кто посмел сотворить настолько мощную бомбу?
– Он не представился, у него на голове была лысина.
– Доктор Гальперн… Ублюдок! Он всегда был слишком гениальным, но неверным мне, поэтому я его отослал в «Арберию». Гореть ему в аду.
Нехотя Анхель взглянул на Александра и замер – у того из носа стекала алая кровь. Может, от удара, а может…
Тот, явно что-то почувствовав, вытер ладонью нос и в шоке уставился на руку. Он тут же перевел озабоченный взгляд на Анхеля.
– Сутки, – ответил тот, – нам даны сутки. Может, хочешь покаяться, снова поверить в Бога, помолиться, пока еще в состоянии это делать?
