— Ты думай о себе, а не о хлебе, Риамен. У тебя уже два красных листа! Ты вернулся от Безумного короля и тут же начал творить всякую дичь! Сцепился с Парлас, подрался с техником, я уж молчу о том, что ты перестал вставать вовремя. Тебе будто стало плевать на собственную жизнь.
Терри не спеша застегивал пуговицы на рубашке.
— Наоборот. Мне только сейчас показали цель, ради которой стоит жить. Спасибо, что напомнил, — он подхватил сумку, в которой по-прежнему болталась книга короля и первым вышел из комнаты.
— Если твоя цель — стать рабочим, скажи сразу, чтобы я перестал за тебя переживать. Ты уже почти на финише, осталось только убедить Специальную комиссию, что ты сошел с ума!
В общем холле бывших «меблированных комнат» редко когда пустовали старые латаные кресла в окружении кадок с разлапистыми цветами. В одном из них сидел, уткнувшись носом в книгу, Карьян. Над его головой белел свежий листок с призывом не поливать архитаниусы спитым чаем. Терри усмехнулся, представив, что именно лучший студент курса по ночам выводит плакатным широким пером трогательное: «Имейте совесть!»
Карьян головы так и не поднял, а Терри считал ниже своего достоинства окликнуть его, чтобы поздороваться. Он запер дверь собственной комнаты и зашагал прочь, глядя под ноги. Вроде размышлял, но очень скоро поймал себя на том, что считает, сколько квадратов миновал. Темные и светлые мраморные плиты чередовались, и он ощущал себя целеустремленной пешкой, быстро передвигающейся по свободной дорожке к восьмой клетке.
У любой пешки есть обязательства перед королем.
Для начала — небольшая услуга. Передать письмо. Но Терри не сомневался, что будут новые задачи, посложнее.
«Его величество много работает по ночам. Ты тоже привыкнешь», — прозвучал в голове хорошо знакомый голос. Причем, Терри так и не вспомнил, как говорил тот гвардеец, что приходил за ним позапрошлой ночью. Сознание сделало хитрый выверт и озвучило эти слова голосом сотника Антеро Риттау. Вот уж чью неповторимую манеру смазывать медом сталь при разговоре Терри даже если бы захотел — не смог бы забыть.
Они вышли на улицу и направились к дому-ратуше. Арри что-то рассказывал о том, что их ждет после собеседования на квалификацию, и вроде в числе прочего даже прозвучало многообещающее слово «лаборатория», но Терри его не слышал. Его мысли наполняло эхо чужих голосов.
«Сперва докажите его величеству, что вы чего-то стоите, а он только рад будет помочь вам добиться большего», — кажется, именно эти слова прозвучали, когда Риттау дал ему пригласительную карточку со звездой Академии.
«Что бы ты ни делал, делай это для меня, и я всегда встану на твою защиту. Ты понял, племянник?» — сказал король, и Терри сразу поверил. Его приняли, хотя он пришел не осенью. По воле короля ведь приняли, наверняка. Там и Ярмарка внеурочная случилась, после суда над Лассель Риамен. Эриен был сильнее, чем Арчер. Терри подумал, что будет круглым дураком, если станет опасаться за свою голову после того, как король прямо сказал, что бояться нечего.
В какой-то момент Терри понял, что друг молчит и смотрит на него выжидательно.
— Ну? И что скажешь?
— Вроде Специальная комиссия без Арчера не обходится, верно? — рассеянно спросил Терри, думая о своём. Ему казалось, что именно Верховный магистр принимает окончательное решение, можно ли спасти рассудок человека или проще раз и навсегда избавить его от пагубных эмоций.
Арри остановился так резко, как будто налетел грудью на барьер.
— Погоди, что ты заду?.. — выдохнул он и осекся. Над головой раздался звон колокола. — Вот дерьмо!
Они переглянулись и со всех ног припустили к дому-ратуше. Как всегда говорила Вария в таких случаях, «лучше галка, чем палка». «Опоздание — не прогул, трудодень не влепят», — поддакивал Арри, который вообще никогда никуда не опаздывал. До сегодняшнего дня.
* * *
Дом-ратуша на памяти Терри всегда был окружен строительными лесами и обтянут сеткой. Рабочие в серых куртках гремели тяжелыми сапогами по дощатым настилам и таскали ведра с раствором, толкали перед собой тележки с дешевыми белыми кирпичами из песка и извести. В замкнутом пространстве под куполом с каждым годом все отчаяннее не хватало места для работы и жизни. И если Великую библиотеку никто не рискнул бы тронуть — национальное достояние, как-никак — то дом, некогда принадлежавший семье Галлен, постоянно достраивали и перестраивали. А все потому, что постепенно и пропорционально росло как население Сияющего квартала, так и количество людей в надзорных службах.
Перед строительными лесами Терри резко притормозил, накрыл обеими руками фуражку и, прижимаясь к сетке правым боком, подошел к дверям. Арри на подобные меры безопасности не разменивался, поэтому успел первым войти в прохладный сумрак коридора, пропахшего сырой штукатуркой и побелкой. Терри почувствовал облегчение, когда над головой воцарился надежный потолок. А потом застыл, увидев очередную агитку, растянутую на стене. В коридорах ратуши подобных плакатов всегда хватало, но этот был настолько ясным, что ему стало тревожно.
