Никто не должен к нему подходить, он мой! Я схватила его за руку. Когда меня стали оттаскивать, я крепко вцепилась в нее, и потянула его за собой. Но рука оставалась неподвижной, и вместе с ней я потянула всего Пита. От этого зрелища я закричала и разжала пальцы.
Я опять почувствовала укол. Через пару часов я очнулась дома у Джули. Я слышала, как она с Алексом разговаривали на кухне, но не хотела двигаться. Я ничего не хотела.
– Я не знаю, как она пройдет через это, – сказала Джули, иногда всхлипывая.
Я тоже не знаю, как пройду через это. Если вообще собираюсь проходить.
Следующие дни проходили под таблетками. Врачи мне выписали какие-то успокоительные. Они работали на пять баллов. Через двадцать минут после приема, эмоции и мозг как бы выключались. Я могла отвечать на вопросы, принимать решения. Но по ощущениям, мне казалось, что это все не со мной. Мне казалось, что сейчас это все закончится, и я пойду домой к Питу. Кстати о доме. Дома я не появлялась. Боюсь, если окажусь там, среди его вещей. Я окончательно сойду с ума, а сейчас я не могла позволить себе такую роскошь.
Большое спасибо моим друзьям. Они взяли на себя почти все хлопоты на счет похорон. Я отдала Джули банковскую карточку и ключи от дома. Она все организовала. Я помогала ей в кое-каких вопросах, но основную часть она взяла на себя.
В день похорон я думала, что к этому дню у меня не будет сил плакать, но я ошибалась, слезы текли непрерывным ручьем. Говоря надгробную речь, я уловила только одну фразу, сказанную священником: «Из всех несправедливостей судьбы, разлука для любящих сердец страшнее всего». Как он был прав.
Все было как в тумане. Помню, что смотрела на гроб и не могла поверить, что там Пит. Я смотрела на него, а в голове повторяла одну и туже фразу:
– Не делай глупостей. Пит заслужил спокойные похороны, без истерик и скандалов.
Меня ждал еще один сюрприз в конце похорон.
Потихоньку люди стали расходиться, и друзья решили, что пора и меня уводить отсюда. Я была против, мне не хотелось уходить. Мой муж теперь здесь, поэтому я тоже должна быть здесь. Но Джули нашла слова, и я согласилась пойти домой. Обернувшись, я увидела Дина. Он стоял в черном костюме, в десяти шагах от меня. Не знаю почему, но я побежала к нему и обняла. Он обнял меня в ответ и начал поглаживать рукой по спине, пытаясь утешить меня. Но это не помогало, мои слезы превратились в рыдания.
– Тише, все через это проходят. Нужно просто время. Все будет хорошо.
– Нет, не будет, – через рыдания сказала я.
– Нужно идти, – сказал Адам и взял меня под руку.
Мы приехали к нам домой. Я еле заставила себя переступить порог. Джулия неплохо поработала. Все было убрано, и на кухне стоял накрытый стол. Многие пришли, чтобы выпить и еще раз проститься с Питом. Дин тоже приехал. Мне дали еще две таблетки и вскоре слезы прекратились.
Может от таблеток, может от обезвоживания. Меня заставили, что-то съесть и выпить стакан сока. Все сидели и вспоминали самые счастливые моменты, связанные с Питом. Через час, гости немного выпили и темы для разговора менялись. Я сидела, не проронив ни слова, ни слез, ни эмоций. Мне казалось, что сейчас может произойти все, что угодно, я никак не отреагирую. Даже если начнется землетрясение.
Но я опять ошиблась. Позвонила тетя Пита, но из-за разговора никто не слышал звонка и включился автоответчик. Все резко замолчали, а меня как будто пронзили копьем, когда я услышала за спиной голос Пита.
«Здравствуйте, вы позвонили Питу и Лизе Ханнигер. Нас нет дома. Хотя, скорее всего мы просто не хотим с вами разговаривать. Так, что оставьте ваше сообщение после сигнала и может, мы вам перезвоним».
В ушах стоял такой звон. Пока звучал его голос, я встала из-за стола и пошла к телефону. К концу его обращения я простоя стояла на коленях и рыдала. Где-то вдали я слышала крик, почти звериный. Из-за звона я не сразу поняла, что это был мой крик. Кричала я. Обхватив себя руками, я пыталась унять эту невыносимую боль. Джули пыталась успокоить меня, но я даже не слышала ее. Мне опять что-то вкололи, но это не помогло. Я не уснула и не успокоилась. Боль не утихала, она была уже не душевная, а физическая. Мне как будто без наркоза проводили вскрытие. Дин взял меня на руки и отнес к кровати.
– Лиза! Лиза! Тише, слушай мой голос. Успокойся. Все пройдет. Подайте мне еще один шприц, – кому-то крикнул он.
– Но врач сказал, что можно только один в день. Это опасно, – ответила Джули.
– Я тоже врач, и знаю, что делать. Давай сюда!
Он сделал мне еще один укол, и через минуту я провалилась в темноту. Это нельзя назвать сном. Меня как тостер просто достали из розетки.
