Это было эмоционально сложнее. Рассказывать о нашей первой встрече, первом поцелуе, о том, как Пит сделал мне предложение. Я часто останавливалась, когда чувствовала, что слезы наворачиваются на глаза. Мне не хотелось плакать при Роберте и тем более при Дине. На все ушло около двух часов, к концу моего ответа у меня запершило в горле. Дин услышал, как я начинала хрипеть, и принес мне воды. На его мелкие вопросы, что бы уточнить некоторые детали ушло еще полчаса.
Потом мы плавно перешли к вопросу о важных датах. Дни рождения, наши и всех знакомых. Также дата свадьбы, нашей и Джули с Алексом. И еще много-много цифр.
Посмотрев на следующий вопрос, Дин слегка улыбнулся.
– Расскажите о минусах вашего мужа, – сказал он и сощурил глаза.
– У Пита их почти не было, – ответила я.
– Идеальных людей не бывает, у всех есть недостатки.
– Он идеален. Вернее, был. Пит не разбрасывал носки, не оставлял грязную посуду за собой. Внимателен к мелочам, которые дороги мне…
– Прости, но вопрос был о другом, – перебил меня Дин, – нам нужны недостатки.
У Пита был один недостаток, но мне не хотелось о нем говорить. Я посмотрела на Дина и увидела в его глазах интерес. Ладно, пусть слушает если хочет, мне все равно. Я должна это рассказать ради Пита. Ведь там он мне нужен таким, какой был, и все его недостатки тоже должны быть. Помню, как я хотела исправить в нем это, но сейчас мне нужен он, таким, каким был. Я ничего не хочу в нем менять.
– Хорошо. У него есть одна не очень приятная особенность.
– Какая? – не успокаивался Дин.
– Я уже говорила, что Пит очень ревнив, но минус был не в этом. Многие ревнуют и иногда мне это нравилось. Ревнует, значит любит.
– И это его минус? – ехидно спросил мой специалист.
– Нет. Минус в другом, – ответила я в таком же тоне, – Я не знаю, почему Пит так делал, может он был не уверен в себе или очень сильно боялся потерять меня, поэтому так поступал.
– Как?
– Почти каждый раз, когда ко мне приставал какой-нибудь парень или просто пьяный цеплялся, Пит психовал. На людях, мог врезать парню, но это было не важно. Когда мы возвращались домой, он почему-то набрасывался на меня.
– Он избивал тебя? – с ужасом спросил Дин.
– Нет! Ни в коем случае. Я не знаю, как объяснить. Набрасывался в сексуальном плане. Знаете, мне всегда казалось, что он пытался, как бы напомнить мне, что только с ним мне может быть так хорошо.
– И тебе это нравилось?
– Нет. Он всегда был груб в такие моменты. Мне всегда казалось, что так он делал больше для себя, для своего эго. Мы разговаривали на эту тему, но ничего не менялось. Все повторялось, он злился, напрыгивал на меня, на утро извинялся, даря мне огромные букеты или покупая другую ерунду.
Дин немного помолчал, он что-то пытался вспомнить.
– Значит тот раз, когда он встречал тебя возле машины с букетом роз, он можно сказать изнасиловал тебя ночью?
Черт! Я и забыло про то, что Дин видел нас тогда.
– Он меня никогда не насиловал. Всегда это происходило с моего согласия.
– Ты не ответила.
– Нет. Тогда он просто купил мне букет.
– Врешь. Не важно. Зачем ты ему тогда разрешала так с собой поступать?
– Это было нужно ему. Я знала, что ревность мучает его, но это было потому что он любит меня. Таким образом он понимал, что я принадлежу только ему. И если от этого Питу становилось лучше, пусть.
– Пусть? Да он использовал тебя…
– Тебя это не касается, может уже закончим с этим вопросом.
– Как хочешь. Что бы твой мир был максимально реален нам нужно знать все, ты это понимаешь?
Я кивнула.
– Так вот следующий вопрос. Расскажи нам о вашем интиме. Опиши какой-нибудь один раз, – голос его становился еще суровее, но при этом, он чуть улыбнулся левым уголком губ.
Не приятный момент. Вообще рассказывать об этом кому-нибудь не приятно, а тем более Дину. Неужели он хочет это слушать? Мне бы не хотелось знать, что и как делает он, оставаясь с какой-нибудь девушкой наедине. Как мне рассказать? Дин же как всегда будет вставлять свои комментарии. Так хорошо. Он прав, мне нужен Пит такой, каким был, поэтому поехали.
– Предварительные ласки опустить?
– Да, – строго сказал он.
– Ну. Обычно Пит все брал в свои руки, прямом и переносном смысле. Если он хотел, то мог за минуту возбудить меня. Начинал он с поцелуя в шею, – я провела пальцами по левой стороне шеи, вспоминая его прикосновения, – затем он переключался на ключицы.
Я видела, как Дин крепко сжал в руке карандаш и направил взгляд в стол.
– Затем он начинал меня раздевать и переходил к груди. Он всегда сначала начинал с правой, и спустя минуту переходил к левой. Я же начинала расстегивать пуговицы на его рубашке и переходила к ремню. Пит плавно…
Я не смогла продолжить так как в одну секунду Дин надавил большим пальцем на карандаш и тем самым сломал его.
– Хватит! – сказал он, вставая, – все я не могу это слушать, дальше без меня.
Он направился к выходу.
– Дин, а кто продолжит опрос? – спросил Роберт.
– Вот сам и продолжай, а с меня хватит.
Он вышел и громко хлопнул дверью, так что я вздрогнула. Мы сидели в полной тишине, все еще переваривая происходящее.
– Ладно попробуем, продолжайте.
