Время застыло на этом моменте, Серёжа неожиданно осознал, насколько тупо он сейчас поступил. Неловкость этой ситуации просто била все рекорды. Любой ответ был бы сейчас критически неуместен и имел бы огромные последствия. Неожиданный отголосок сегоднешнего торжества, сплошного сумбура и стремительности действий что-то изменили в Серёже. Чувство страха исчезло, а чувство вседозволенности возобладало.
«Если скажу про Спидвагона, она подумает, что…. А зачем? Зачем мне думать о том, что кто-то обо мне думает? Мне дана одна жизнь, и дана она мне не для того, чтобы не волновать окружающих. Если я думаю что-то о ком-то, но это нихера не значит, так как с какого хера меня парит чьё-то мнение обо мне? Эта неуверенность загубила почти всю мою жизнь. Когда я мог встретить Аню, год назад, два? Когда угодно! Если бы не эта сраная сумка, давшая мне, идиоту, возможность, я бы сейчас не разговаривал с самой прекрасной девушкой на планете, а она бы лежала в той заброшенной котельное, истекая кровью. Сколько её боли можно бы было избежать, если бы я был с ней изначально? Может, все её мучения и есть результат не только моей, но и чужой неуверенности. Никто не пытался узнать, что происходит с ней, никто не пытался помочь ей. Даже я, найдя ключи на мусорке, не сделал ничего. А спроси я тогда, может на ней бы не было этих синяков. Кто знает, что будет завтра? Кто, сука, это знает? Кто знает, что может завтра произойти, если она не будет знать, что я влюблён в неё? Даже если я получу отказ, она будет осведомлена, это главное! Кому всралось какое-то мнение, когда на кону стоит вся твоя жизнь и жизнь дорогих тебе людей?!»
— Я люблю тебя.
В комнате повисло молчание.
— Я… Я тоже.
Широчайшая улыбка расползлась по юношескому лицу, а сердце было готово выскочить из слишком часто вздымающейся груди.
— Боже, Ань, как же я счастлив, я люблю тебя!
— Я… Я тоже.
Он не мог перестать скандировать такую простую, но весомую фразу.
— Я люблю тебя!
— Я… я тоже.
Нет.
— Аня?
— Я… я тоже.
— Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет……….
Привет, друг.
Как твои дела? Надеюсь, у тебя всё хорошо, и ты не полное ничтожество.
Я сделал это.
Прошла неделя, и я признался её в любви.
Я сделал это лично, когда мы остались наедине на очередном групповом походе на какое-то мероприятие.
Скажи, мне передать её слова дословно? Я не хочу как-то мозолить тебе глаза, портить настроение или вызывать возмущение. Просто, так будет легче.
«Ты ебанутый?»
Я… Я просто не могу описать, что я почувствовал в тот момент. Какая-та часть меня просто умерла, цель моей жизни — она исчезла.
Она не заводила панику, она тут же забыла о признании, забыла обо мне, о моей глупой любви.
Её лицо, такое милое и искреннее, оно не выражало каких-то добрых чувств, когда я признавался её. Оно было злобным, оно было мерзким, оно будто было не её вовсе.
У меня болит голова. Я не чувствую своего сердца и лёгких, будто в моей груди огромная дыра.
Я сижу дома и ничего не делаю. Я не могу плакать. Я так хотел бы, но я не могу. Мне просто больно. Мне просто невыносимо больно и плохо.
Я не могу представить, как я буду жить дальше с этой болью.
— Я… Я тоже.
Очередная волна безмолвия хлынула в комнату.
— Аня, я… Я хотел сказать, что я очень благодарен тебе. Знаешь, не встретив тебя, я бы, наверно, так и бы остался один в окружении своих сомнений и страхов. Я никогда не думал, как же приятно быть рядом с человеком, перед которым не надо бояться, не надо чего-то стесняться, надо лишь открыть ему душу. Я думаю, каждый человек хочет излить кому-то душу, и для этого ему и нужны друзья и любимые. Мне кажется, это даже важнее, чем взаимовыручка и прочая требудень. Дружба или любовь — это когда ты доверяешь свою душу другому человеку, и когда ты готов доверить свою другому.
Знаешь… А впрочем не важно.
— Спокойной ночи.
