Повернув к водному лицо, я слушала с каким-то обреченным вниманием.
– Был момент, когда тебя привезли в больницу народа суши. Там его спросили, чью жизнь спасти важнее – матери или ребенка. Он выбрал тебя. Сразу выбрал.
– Меня?!
Выбор Орино я знала всегда, для него ребенок был самым важным.
– Да. Поэтому и уверяю, что он любит тебя. Может быть, сам себе в этом и не признался. Верлианцы очень скрытные и скупые на эмоции, но суди по поступкам.
«Любит меня», – звучало в ушах.
– Эйар! – неловко спустившись на пол, я встала. Придерживая живот, решительно взмолилась: – Скорее! Доставьте меня к точке переноса! А вдруг он еще тут?
Эйар растерянно моргнул.
– Но Орино поручил…
– Нет, – перебила я, потянув его за руку. – Быстрее! Это мое решение. Доставьте меня туда!
Он послушался. Быстро повел меня узким переходом, усадил в небольшой летательный аппарат. И мы практически сразу покинули подводную базу, устремившись вверх сквозь толщу воды. Потом быстрый полет в режиме невидимости и знакомая мне набережная реки.
У самой кромки воды я увидела Орино!
Успела.
Эйар приземлился на небольшую лужайку парка. К счастью, в первой половине дня там не оказалось землян. Иначе они бы сильно удивились, когда вдруг ниоткуда, шагнув наружу, посреди газона появилась я.
– Орино! – крикнула я своему верлианцу.
Он стремительно обернулся на мой возглас. Взгляд его мгновенно преобразился, он засиял, как солнце, проглянувшее сквозь плотные тучи. Я остановилась, позабыв обо всем на свете. То, что я увидела сейчас в его глазах, превосходило все самые смелые мечты. Никакие слова не могли бы сравниться с взглядом, наполненным любовью. Именно любовью! Я поняла это мгновенно. Да и мой взгляд был переполнен ею. Я боялась дышать, чтобы не спугнуть открывшееся мне откровение. Сейчас не было масок, не было заблуждений. Иллюзии остались в прошлом. Я знала, что он выбрал меня, чувствовала, что сейчас его сердце открыто мне. Доверие стало абсолютным, я могла заглянуть в его душу, как и он в мою.
– Я с тобой. Мы с тобой! – с трудом совладав с бешеным дыханием, я озвучила свое решение залпом.
– Но… опасность?
Орино не спорил. Он сжал мою ладонь так, словно решил не выпускать ее из рук ни при каких обстоятельствах. И с невыразимой нежностью заглядывал в глаза.
– Тиравиас… – пробормотала я, прижимаясь лбом к его плечу. – Они же доверяют ему. Верят! Может, он не такой уж спятивший? И предусмотрел все, и даже нас? Доверимся ему. Я в любом случае твердо решила, что не могу остаться без тебя. Если нам суждены дети, они у нас будут, мы справимся и с этим испытанием тоже. Я верю, что для нас есть место в будущем. Для всех нас!
– Хорошо.
Орино поразил меня тоном своего голоса. В нем была нежность, ошибаться я не могла. Он не сказал мне ни слова протеста, ни единым жестом не усомнился в моем праве решать. А его взгляд… он перевернул мне душу.
– Ты готова?
– Да, – собравшись с духом, испытывая отчаянное желание завершить уже все немыслимые испытания, сипло ответила я.
Что ждет нас в следующую секунду – неизвестно. Возможно, смерть. Даже вероятно, что, сделав этот последний шаг, мы просто перестанем существовать. Оба. Мир останется таким же или иным. Мы – нет.
Я послала прощальный взгляд улыбающемуся Эйару.
Руки Орино обняли мои плечи, притянув ближе. Я с невыразимым облегчением прижалась спиной к его груди, надеясь найти не только поддержку для измученного тела, но и наполниться ощущением его незыблемой силы, уверенности. Сейчас это было так нужно!
Зажмурившись, глубоко вздохнула, инстинктивно переместив ладони на свой большой живот, невольно всем своим существом в преддверии последнего шага сосредотачиваясь на ощущениях «присутствия» ребенка.
Не станет нас, он тоже исчезнет.
– Пора, – с этими словами руки Орино накрыли мои ладони, его губы в последнем поцелуе прикоснулись к моему затылку.
И мы одновременно шагнули в воду.
Едва схлынуло ощущение вязкого плена взметнувшейся вокруг воды, тут же, перекрывая обзор, надо мной склонилось лицо высшей верлианки.
– Регина! Тебе же рожать скоро, зачем такие испытания?!
Смутно ощущая собственное тело, я как-то опосредованно поняла, что меня куда-то укладывают. А верлианка, всмотревшись в мои глаза, тряхнула гривой красных волос и с обреченным видом вздохнула.
– Ты меня понимаешь? Слышишь?
Прежде чем я совладала с собой настолько, чтобы кивнуть, она возбужденно затараторила кому-то рядом:
– Ньер, я тебе говорю: они двое чокнутых! Вот нашли время проводить испытание! Кому и что хотят доказать? Идеальная пара, одно слово. Ладно, важно им его пройти – пожалуйста. Но не накануне же родов? Доиспытывались – собственного врача не узнает.
– Кьело, скажи это Орино. На Реги больше никто повлиять не сможет.
– Ньер?! – Мой голос наконец-то вернулся, пусть и больше похожий на писк.
– О! Она первым вспомнила тебя. – Красноволосая верлианка хихикнула и, не смущаясь, ласковым жестом коснулась скулы столь незабываемого для меня верлианца.
