Илья решил разговорить этого человека, раз уж они встретились. Корней вызывал у него тревожное любопытство. Что у него на уме? Какие принципы он исповедует? По каким правилам живет? Как относится к людям? Тип, который сидел рядом с ним в машине, явно не обременял себя ограничениями. Судя по тому, как он поступил с Трошкиным, тормоза у него неисправны.
– Ломбард – дело прибыльное? – осведомился Илья, встраиваясь в поток легковушек и маршруток.
– Так себе.
– На машину не накопил еще?
– Как видишь, – буркнул горбун, глядя в окно на несущийся мимо заснеженный город. – Я не люблю париться. Мне и на чужих тачках кататься неплохо. Когда надо, я такси ловлю. Денег хватает!
– Куда тебя везти? На работу?
– Походу я нынче круглые сутки на работе, – хмыкнул Корней и злобно сверкнул глазками. – Командуй.
– В смысле?
– Ну, в ломбарде типа я командую, а здесь – ты!
– Резонно, – согласился Илья. – И куда ты в такую рань собрался?
– Кто бы спрашивал, – хохотнул пассажир и проявил недюжинную проницательность. – Ты, небось, от бабы едешь? Из теплой постельки в холодную мглу?
– От меня духами пахнет?
– Забыл о моих способностях? – задал встречный вопрос горбун. – У меня глаз-алмаз! А еще острейший нюх. Сексом от тебя разит за версту!
– Шутишь?
– Какие шутки, парень? Я не клоун. Я подневольный человек. Не хочу работать, а приходится.
– Это поправимо, – заметил Илья. – Закрывай свою лавочку, если надоела, и найди занятие по душе.
– Давно мечтаю закрыть. На все готов, лишь бы заполучить свободу. Только на мне грехов висит, не сосчитать…
– Ты Машу убил?
Вопрос завис в воздухе, в машине стояла гнетущая тишина.
– Ты к чему клонишь? – первым нарушил молчание Корней. – Кого-то замочить надо? Так ты говори, не стесняйся. Нечего окольными путями ходить, ежели прямая дорожка есть.
– Ты что, киллер? – ухмыльнулся Илья. – А ломбард, выходит, прикрытие?
– Догадливый. Вообще-то я мастер э-э… широкой специализации. На все руки от скуки. Словом, чего изволите?..
У Трошкина дико, до ярких кругов в глазах, болела голова. При виде еды его подташнивало, он с трудом заставлял себя проглотить полчашки чая с кусочком сыра или съесть пару ложек бульона, сваренного сердобольной соседкой. Таблетки смягчали его состояние, но дойти он мог по стенке только до туалета или кухни. О том, чтобы ехать на похороны, нечего и думать.
Когда Ирина предложила поухаживать за ним, Трошкин сначала отказался. Потом спохватился и перезвонил. Желание видеть ее, говорить с ней, слышать ее милый грудной голос, любоваться ее невероятной, неописуемой красотой взяло верх над смущением.
– У меня ужасный вид, – сетовал он, рассчитывая на ее сочувствие. – Вы себе не представляете, какой удар нанесла мне покойная Маша! Ее смерть совершенно выбила меня из колеи… А еще этот кошмарный скандал с ее бывшим! Я полностью разбит! Полностью! Врач прописал мне строгий постельный режим…
Трошкин с наслаждением предавался самовнушению и к концу разговора свято уверовал в собственные слова. Он – невинная жертва чужих страстей!
О пьянке с Корнеем и последующем конфликте из-за долга продюсер, разумеется, не обмолвился. Ирина и так холодна с ним. Зачем же окончательно испортить с ней отношения?
– Так мне приезжать? – дождавшись паузы в его страдальческом монологе, спросила она. – Может, нужны лекарства и продукты?
– У меня все есть. Но я буду счастлив вашему присутствию! – восторженно воскликнул Трошкин. – Одно это произведет целебный эффект!
Ирине было неловко выслушивать дифирамбы и она поспешно произнесла:
– Тогда я беру такси и еду. Вы сможете открыть мне дверь?
– Постараюсь. Доковыляю как-нибудь…
– Вы меня пугаете, Валерий!
– Наберитесь мужества, – усмехнулся он, обращая все в шутку. – Вам предстоит тяжелое зрелище. Выдержите?
– Надеюсь, да.
– В таком случае я с нетерпением буду ждать.
Он прикинул, сколько времени Ирина будет добираться, и поплелся в ванную бриться. Руки его дрожали, отражение в зеркале оставляло желать лучшего, – бледные обвисшие щеки, мешки под глазами, щетина.
«Кажется, в волосах появилась новая седина! – поразился Трошкин. – Еще недавно ее не было. Это результат жестокого стресса, который я переживаю. Ирина в самом деле испугается!»
Он успел немного привести себя в порядок, когда раздался настойчивый звонок в дверь.
Гостья вошла, неся с собой запах снега и духов. Трошкин убедился, что каждый раз его представления об этой женщине далеки от действительности. Она еще милее, еще краше, еще желаннее, чем он воображал. А мрачная романтическая история с пропавшим на тамбовских болотах мужем, – то ли утонувшим в трясине, то ли убитым, – придавала ее образу особый оттенок. В данный момент Ирина – ни жена, ни вдова… загадочная и неприступная, но от того куда более привлекательная, чем обычные московские дамы.
– Простите, у меня беспорядок, – смущенно бормотал продюсер, приглашая ее в неприбранную гостиную. – Не обращайте внимания.
К ее приходу он поверх шелковой пижамы надел халат, а волосы пригладил гелем и расческой. Опухоль за затылке была не видна под волосами, след от укуса скрывался под пластырем.
