Яркое летнее солнце, белые облака, лениво плывущие по небу, красивая, зеленая трава на лугах – с первого взгляда можно подумать, будто они выехали за город на природу отдохнуть. Но уставшие, вымотанные парень с девушкой были узниками этого места, упорно плетущиеся в сторону пещеры.
Разувшись и быстро перейдя вброд холодную реку с каменным днищем, они шли прямо по траве по направлению, что указал Драко. Он шел чуть впереди нее, Грейнджер за ним. Обнаженная спина Драко вводила Гермиону в смущение, она была рада, что идет сзади, и парень не видит ее раскрасневшиеся щечки. Девушка знала эту черту – эмоции, как открытая книга, всегда легко читаемы на лице, и ненавидела в себе эту открытость.
Он был достаточно худощав, но плечи широкие, с ярко вырисовывающимися мышцами под белой, фарфоровой кожей. Он шел почти идеально прямо, лишь немного скосившись в сторону раненного плеча. Кровить перестало, но было видно, что отдавало болью при каждом шаге. Драко старался максимально делать вид, что его ничего не беспокоит. Как странно, - подумала Гермиона, - переспать с человеком и даже не знать тела, не видеть его голым. Ее мысли снова вернулись к происшествию в Мэноре. Она не хотела сама себя обманывать, но отчасти парень был прав – это был лучший интимный опыт в ее жизни, учитывая, что сравнить она может только с одним мужчиной. Гермиона никогда не стремилась к вниманию противоположного пола, хоть и пользовалась им на работе. Она считала себя верной, поэтому так сильно страдала от измены, пусть произошедшей не по ее вине. Наверняка такого не бывает в жизни, на трезвую голову невозможно ощущать то, что испытала тогда она. Невообразимый спектр чувств и эмоций, вызванный зельем, недоступен в обычной жизни. Иначе – она бы его испытывала с Роном. Наверняка.
Но как объяснить почему рядом с Малфоем она замирала как под взглядом василиска? И почему вообще он ее поцеловал там, в лесу, а она ответила, испытывая почти то же возрастающее возбуждение, что было в Мэноре. Желание, страсть, возникшие в ней при поцелуе, привели девушку в смятение. Если бы не ожившие ужасы из воспоминаний Малфоя, до чего могло дойти? Будучи в измененном, опьяненном возбуждением состоянии, она многое снова могла ему позволить, она сама хотела бы этого. Но как это возможно? Ведь тогда дело было в зелье. Или может, это не просто афродизиак, а была настоящая амортенция? Невозможно, иначе она бы вела себя как Рон, объевшийся в свое время конфет, которые Ромильда подарила Гарри. А Гермиона трезво мыслила. Этот гад ее бесил, нервировал, раздражал. Вот только почему возбуждал – не понятно.
Гермиона оглянулась по сторонам: обстановка совсем не навевала плохие мысли, и ужасы, которые они пережили в темном лесу, остались позади. Девушка неожиданно отметила, что голова у нее больше не намеревалась каждый раз дать сбой и пойти волнами, усиленная концентрация больше не требовалась, а фиолетово-синий оттенок воздуха пропал, приобретя обычные, прозрачные очертания.
- Малфой, ты заметил? – спросила Гермиона, - обстановка изменилась.
- Заметил, - откликнулся Драко, даже не поворачивая головы. Он это заметил практически сразу, как они вышли из леса. И особенно сильно это проявлялось в незаживающей ране на плече. Если сравнивать с прокушенной ногой Гермионы, плечо должно было затянуться лучше, чем было на данный момент.
Но оно какого-то черта не заживало. И Драко почти расстроился, что они, похоже, преодолели межпространственный переход и попали в почти обычную реальность. Почти, потому что магия здесь все также была слаба.
Гермиона обратила внимание, что он не разговорчив, и даже не норовит дразнить ее или встревать в перепалку. Она чуть ускорила шаг и догнала его, пристально вглядываясь в безэмоциональное выражение лица. Он всегда так делал, когда прятал истинные чувства. Кое-что она о нем уже знала.
- Тебе хуже? – нахмурившись спросила она.
Драко был бледен. То ли от яркого солнца так казалось, то ли ему правда было плохо. Он скривил недовольно верхнюю губу:
- А как ты сама думаешь, Грейнджер? – выразительно приподнял бровь блондин, - но, если ты хочешь помочь…, - хитро улыбнулся Драко.
Даже когда плечо болело, высасывая из него силы, Гермиона представляла для него источник неиссякаемой энергии: подтрунивание над ней, двусмысленные фразы, что он так любил, будто канал, через который она так щедро делилась с ним своей энергией через эмоции. Малфой вдруг остановился.
Гермиона остановилась вместе с ним, подозрительно на него смотря. Как будто что-то задумал, а что именно – понять не могла.
- Давай я попробую подлечить, насколько позволит магия, - предложила она. Несмотря на непонятные отношения между ними, Гермиона не хотела, чтобы ему было больно, чтобы он страдал. Произошедшие события связали их в одной упряжке, и она видела в нем в первую очередь союзника, а потом уже непредсказуемого человека.
