Я не очень‐то понимаю, что все это значит. В догадках теряется и Маск: “Не знаю, когда он променял свой талант к инженерии на веру в магию. Но каким‐то образом это случилось”. Эррол бывает очень настойчив и порой даже убедителен. “Он меняет реальность вокруг, – говорит Кимбал. – Он настоящий выдумщик, но верит в собственную ложь”.
Бывало, Эррол говорил детям удивительные вещи, которые не подкреплялись никакими фактами. Например, он настаивал, что в США президент считается наделенным божественной природой, а потому его никто не вправе критиковать. Иногда он сочинял цветистые истории, в которых сам всегда выступал либо героем, либо жертвой. Он рассказывал их с такой убежденностью, что Илон и Кимбал начинали сомневаться в собственных представлениях о реальности. “Можете представить себе такое детство? – спрашивает Кимбал. – Это была психологическая пытка, и она оставляла свой след. В конце концов всегда возникал вопрос: «Что такое реальность?»”
Я тоже попался в запутанную паутину Эррола. На протяжении двух лет нашего общения по телефону и электронной почте он рассказывал мне разные истории о своих отношениях с детьми, Мэй и его приемной дочерью, которая впоследствии родит ему двоих детей (подробнее об этом позже), и по‐разному описывал испытываемые к ним чувства. “Илон и Кимбал выдумали собственную историю о том, каким я был, и она не соотносится с фактами”, – утверждает он. Рассказывая, как он психологически издевался над ними, настаивает Эррол, они стараются угодить матери. Но когда я нажимаю на него, он говорит, чтобы я следовал их версии. “Мне плевать, пусть рассказывают другое, лишь бы были счастливы. Я не собираюсь ставить свое слово против их. Пусть говорят”.
Рассказывая об отце, Илон порой посмеивается, довольно резко и горько. Такие же смешки я слышал и от его отца. Некоторые слова в речи Илона, его взгляд, его быстрые перепады настроения напоминают его близким об Эрроле. “Порой я наблюдала в Илоне проблески ужасных историй, которые он мне рассказывал, – говорит Джастин, первая жена Маска. – И это помогло мне понять, как сложно нам не поддаваться влиянию обстоятельств, в которых мы растем, даже когда нам этого совсем не хочется”. Время от времени она отваживалась сказать: “Ты становишься все больше похож на отца”. Она поясняет: “Эта кодовая фраза подсказывала ему, что он погружается во мрак”.
И все же Джастин говорит, что Илон, который всегда был эмоционально вовлечен в общение с их детьми, фундаментальным образом отличается от своего отца: “Казалось, что с Эрролом стоит ждать беды. Но в случае зомби-апокалипсиса хочется оказаться в команде Илона, потому что он точно найдет способ укротить всех зомби. Он порой бывает очень суров, но можно не сомневаться, что он поймет, как одержать верх”.
И для этого ему нужно было двигаться дальше. Пришла пора покинуть ЮАР.
Маск стал убеждать родителей переехать в США вместе с детьми. Ни Мэй, ни Эррол этого не хотели. “И тогда я решил: «Что ж, поеду один»”, – говорит он.
Сначала он попытался получить американское гражданство на основании того, что отец его матери родился в Миннесоте, но ничего не получилось, поскольку его мать родилась в Канаде и не вступила в гражданство США. Илон решил, что легче будет сначала попасть в Канаду. Он сам пришел в канадское консульство, взял анкеты для получения паспорта и заполнил документы не только для себя, но также для матери, брата и сестры (но не отца). Паспорта были готовы в конце мая 1989 года.
“Я улетел бы следующим же утром, но авиабилеты тогда стоили дешевле при покупке за четырнадцать дней до вылета, – говорит Маск, – и мне пришлось выждать две недели”. 11 июня 1989 года, примерно за две недели до восемнадцатилетия, он поужинал с отцом, братом и сестрой в лучшем ресторане Претории “У Синтии”, а затем его отвезли в аэропорт Йоханнесбурга.
“Через несколько месяцев вернешься, – пренебрежительно бросил отец, как вспоминает Илон. – Ты никогда не добьешься успеха”.
Как обычно, Эррол рассказывает эту историю иначе, выставляя себя настоящим героем. По его словам, когда Илон учился в выпускном классе школы, он впал в сильную депрессию. Его отчаяние достигло пика в День Республики, 31 мая 1989 года. Тогда они собирались всей семьей посмотреть праздничный парад, но Илон отказался вставать с кровати. Его отец присел на стоявший в комнате сына большой стол с весьма востребованным компьютером и спросил: “Хочешь поехать учиться в Америку?” Илон оживился. “Да”, – ответил он. “Это была моя идея, – утверждает Эррол. – До тех пор он и словом не обмолвился, что хочет в Америку. И тогда я сказал: «Завтра встретишься с американским атташе по культуре», – который был моим другом по ротари-клубу”.
Илон утверждает, что рассказанная отцом история – лишь очередная выдумка, в которой Эррол выставляет себя героем. В этом случае доказать ее несостоятельность несложно. Ко Дню Республики 1989 года Илон уже получил канадский паспорт и купил билет на самолет.