Через полчаса к Левину и Стрельцову присоединился Панкевич, и они втроем направились к приземистому длинному, узкому зданию, где жили ученые многих стран, большинство из которых были доставлены сюда насильно. Панкевич по дороге сообщил:
— Их будет семеро.
— Из тридцати трех. Кто инициатор? — спросил Левин.
— По-моему, Хинт. Он сказал, что будут абсолютно надежные люди. Только те, кто пользуется полным доверием.
— У кого? — поинтересовался Стрельцов.
— Наверное, он имел в виду себя.
— Поживем увидим, — глубокомысленно изрек Левин, поправил очки и добавил: — Лично я верю Хинту, но меня беспокоит, чтобы он не проболтался.
— Тогда повесят нас с тобой, Абраша, на одном суку, — грустно пошутил Стрельцов, — или сводят к расстрельным скалам.
— Кстати, — помрачнел Панкевич, — мне Хинт сказал, что вчера у этих скал боевики Керима расстреляли группу людей.
— А Бугчин не мог оказаться среди них?
Левин даже остановился.
— Его же дня четыре не видно!
— Ты думаешь, что причина расстрела — пропажа Анохина? — спросил Стрельцов.
— А хрен его знает. Ты же сам видишь, какое оживление в лагере.
— По крайней мере, охрана раза в два увеличена. Я очень беспокоюсь за наших ребят, в первую очередь за Мельникова и Полещука. Анохин с ними общался нередко, а тут еще Бугчин… От этого уголовника чего хочешь можно ждать.
Панкевич улыбнулся:
— А знаете, как его наши ребята прозвали?
— Как?
— Ночной горшок с ручкой внутри.
— Это точно, — рассмеялся Левин, — возьмешься, и руки в дерьме будут. Так что если Бугчин был в той группе, то сильно печалиться не стоит.
— Да, слишком много у себя дома людям нагадил, — согласился Стрельцов и пояснил: — Мне Мельников рассказывал о проделках с изотопами — изверг какой-то.
Они уже приближались к месту встречи и через минуту оказались возле небольшой группы людей. Стрельцов глазами пересчитал их:
— Семеро. Все на месте. Ну, посмотрим, что хотят господа.
Они поприветствовали друг друга, и Хинт предложил:
— Господа, я считаю, что нам прятаться от глаз охраны не стоит. Давайте расположимся возле тех скал и сделаем вид, что ведем праздный разговор, просто болтаем…
Они устроились на скамейках, изготовленных из металла и дерева, ножки которых были врыты в землю.
Наступившую паузу нарушил Хинт. Он сразу же перешел к делу:
— Джентльмены, наступила пора нам, ученым, вместе думать о наших судьбах, определиться, что надо делать, как быть дальше. Мы с вами оказались в одной лодке, плывущей во враждебной среде. Одно неверное движение любого из нас, и мы все — на небесах.
— А торопиться туда не следует, — хмуро заметил Филк и, взглянув на Левина, неожиданно улыбнулся: — Хотя меня уже туда подталкивали.
Сидевший рядом с Филком Левин дружески похлопал его по плечу:
— Мы же уже договорились, господин Филк, считать тот случай недоразумением. Не так ли?
— Но вы, Абрам, обещали мне, как это у вас говорят… проставить.
— Помню, помню. Не забудьте, что в должниках у вас ходит и Андрей. Он — мой подельник.
Стрельцов взмахнул рукой:
— Ладно вам старое поминать. — Он поднялся и, глядя на Хинта, сказал: — Господин Хинт, я думаю, что будет не лишним, если мы обменяемся информацией о своих достижениях. Из этого мы можем сделать вывод, чем силен Керим.
— Вы правы, Андрей, по крайней мере, мы будем знать, чем обладает он, чтобы реально в глобальном масштабе угрожать всему мировому сообществу.
Хинт сделал паузу:
— Если вы не возражаете, джентльмены, то начнем с меня. В отличие от большинства ученых, я оказался здесь по своей воле. Еще совсем недавно я считал, что мне удалось весьма удачно уйти от ответственности у себя на Родине и получить прекрасную возможность продуктивно работать над своими идеями. Но, увы, очень быстро я понял, что глубоко ошибся. Все, что мне удалось создать, будет использовано этим мракобесом для того, чтобы добиться своей цели. Керим вооружил моим изобретением своих боевиков, а за этим стоят жизни многих тысяч людей. Я раскаиваюсь в том, что совершил, и готов предстать перед самым суровым судом, лишь бы не быть соучастником преступлений Керима.
— Сколько вам удалось изготовить своих изделий? — поинтересовался француз Жак Фор.
— Сто семнадцать единиц.
— Немало. А какое есть противодействие вашему оружию?
— Об этом я подумал совсем недавно, и сейчас вместе с Филком активно работаем. Думаем, что недели через три мы сможем кое-что предложить.
Ученые говорили по очереди, и присутствующим становилось все более ясно, что они, вернее их открытия и изобретения, собранные вместе, представляют в руках Керима огромную мощь и реальную опасность для всего мира.
Стрельцов, затем Левин, а чуть позже и Панкевич рассказали о своей работе. После них выступил француз Жак Фор, который длительное время с группой других ученых находился в районе Бермудского треугольника, где решал проблемы обеспечения подводного города электроэнергией:
