Эдвард хорошо знал пушту, немного арабский, но хозяин кабинета заговорил с ним на чистом английском языке:
— Я не стану вас приветствовать здесь, потому что вы попали к нам не по своей воле и, значит, радости или хотя бы удовлетворения, естественно, не испытываете. Поэтому начну с того, что приглашу вас присаживаться.
Эдвард молча подошел к стулу и сел на мягкое, удобное сиденье. До стола было около двух метров, и это создавало психологическое неудобство. Эдварду, конечно, был знаком такой прием. Когда ведущий допрос удобно сидит за столом, а допрашиваемый — весь у него на виду, не зная, куда деть руки. У последнего такая ситуация вызывает чувство дискомфорта, которое нередко выбивает из колеи. Хозяин кабинета сразу перешел к делу:
— Ваша фамилия?
Эдвард решил несколько потянуть, для того чтобы понять, с кем имеет дело. Поэтому спросил:
— Могу ли я узнать, кому понадобилось так бесцеремонно обходиться с подданным иностранного государства, хватать его и бросать в подземелье?
— Вы находитесь в организации, ведущей борьбу за новый порядок на всей планете. Вы оказались в наших руках неслучайно. Мы сразу же обратили на вас внимание и после ваших встреч с профессором Кресом решили, что настало время познакомиться с вами поближе. Для дальнейшего разговора нам надо представиться друг другу. Я — Мухаммед Мирех, политический руководитель арабского отделения нашей международной организации. Хочу услышать, кто вы.
Эдвард понимал, что нет смысла молчать.
— Я — Эдвард Эванс, журналист из Соединенных Штатов Америки. Прибыл в этот регион по заданию редакции для сбора материала об аномальных явлениях, астрологии и уфологии.
— Да, да, мы уже успели убедиться в ваших интересах, — глаза Миреха впились в лицо Эдварда. Он искал признаки растерянности, испуга.
Мозг у разведчика работал четко. Глаза хоть и не смотрели на Миреха, но фиксировали все, даже мелочи. Перед Мирехом нет ни бумаги, ни блокнота, а ведь каждое слово пленника, несомненно, важно ему. Ясно, идет магнитофонная, а может, и телевизионная запись.
«Надо следить за каждым словом, главное — не запутаться».
— Кому информацию подготовили? — спросил Мирех.
«О, черт, — догадался Эдвард, — он же меня за агента принимает. Считает, что я вез подготовленную информацию своему хозяину. А что? Может, рискнуть? Хотя, стоп, Эдвард, им же ничего не стоит почерк исследовать, и станет ясно, что писал не я».
— Вы ошибаетесь, господин Мирех, я не готовил никакой информации. Те бумаги, которые вы обнаружили, дал мне какой-то палестинец, когда я, проводив свою даму в номер, направлялся к выходу, чтобы сесть в автомашину и ехать в посольство. Теперь мне ясно, что этого человека наверняка вы мне подставили. Не скрою, я успел пробежать текст. Все, что там сообщается, меня как журналиста, естественно, заинтересовало.
— Считаете нас глупцами? Скажу только одно: вы были под постоянным контролем. Каждый ваш шаг нам был известен. Не надо выкручиваться, Эванс. Никуда не денетесь, расколетесь. Времени впереди много, к тому же, поверьте, у нас есть прекрасные возможности заставить вас говорить правду, — при этих словах Мирех зловеще улыбнулся. — Надеюсь, вы не станете принуждать нас прибегать к этому. Идите, подумайте как следует.
Мирех нажал кнопку в стене у окна, вызвал охрану.
Вошли двое и повели Эдварда обратно в камеру. Там с него сняли наручники, лязгнули запоры на дверях, и он остался один. Подошел к чайнику — вода была. Налил полкружки, выпил, чувствуя неприятный привкус, затем сел на нары и задумался: «Итак, я в руках террористов. Кто они? Какое течение представляют? Версия, что информацию передал неизвестный мне человек, их, конечно, не устраивает, но буду держаться ее. — Горько улыбнулся: — Пытками угрожает, идиот. От них, конечно, всего можно ожидать».
Вдруг погас свет. Эдвард оказался в полной темноте.
«Для чего это им? — подумал Эдвард. — Обычно за арестованным следят день и ночь, а тут делай с собой что хочешь. Уверены на все сто, что я не стану вешаться. Они правы, черт возьми, меня пока еще не тянет на тот свет».
В этот момент вспыхнул свет, он казался настолько ярким, что Эдвард на минуту закрыл глаза. И тут в камеру вошли двое. Они жестами приказали выходить. Эдвард вышел и, сделав несколько шагов, увидел в дальнем конце коридора Миреха. Тот стоял у открытой двери:
— Прошу сюда, господин Эванс, — громко позвал он.
Эдвард оказался в хорошо освещенной комнате. Стены выкрашены в светлые тона. Окон, конечно же, нет, помещение находится глубоко в земле. В левом углу — письменный стол с креслом. У стола два стула. В правом углу кресло, похожее на зубоврачебное, у которого на стене на длинной ножке — лампа-рефлектор.
Мирех, впустив охранников, плотно прикрыл дверь и чуть подтолкнул пленника на середину помещения:
— Мы хотим вам разъяснить с помощью наглядных средств, к чему вы нас можете вынудить, если будете дурачить, уклоняться от правдивых ответов. Присядьте в это кресло.
