— Солдату недостойно критиковать или обсуждать приказы командиров. Это ведет к нарушению дисциплины и разброду в головах воинов, но в данном конкретном случае, похоже, у Семена сорвало крышу.
Что касается зарядки радиостанций, то нам порекомендовали обратиться в административное здание на выезде из депо. По дороге туда я заскочил в «халк» и проверил состояние аккумулятора. После случая в боксе я начал переживать по этому поводу. Машина почти двое суток простояла без движения. Когда я увидел, что «халк» завелся, то успокоился.
Перемещаясь по депо, мы с Дэном постоянно слышали раздававшиеся неподалеку выстрелы и старались перебегать от здания к зданию максимально осторожно.
Примерно после обеда к нам поступила информация, что в результате переговоров с боевиками, достигнута договоренность о прекращении огня после 17:00.
Двухэтажное административное здание было занято несколькими десятками бойцов.
Кто-то чистил оружие, кто-то добивал в опустевшие магазины патроны. В коридорах и кабинетах царила оптимистично-шутливая атмосфера. Несколько бойцов соревновались друг с другом в остроумии. Фразы на русском и украинском попеременно менялись и вызывали взрывы смеха. Не берусь за дословное цитирование, но выглядело примерно так:
— Друже, скоро домой, а ты ото магазины заряжаешь.
— Та який додому? В мене ще он скільки набоїв. Що мені їх додому везти?
— Так тишину объявили. Стрелять нельзя.
— Та хіба можно кацапам вірити? То вони після останнього пендаля полякалися і тиші запросили. Скоро знову полізуть. От побачиш.
— Сейчас, небось, «сепары» по тишине лазят по твоему окопчику и злого бандеровца ищут.
— Та нехай шукають, хай би їм грець. Як би командир не наказав сюди йти, то я їх би біля того окопчика сам зустрів.
Каждая фраза сопровождалась громкими раскатами смеха.
В диалог включается третий боец:
— А чего ото у тебя ширинка расстегнута?
Воин смущенно поправляет штаны и произносит:
— Та то «сепари» застігнути забули, коли останній раз вибити пробували.
Мне приятно было осознавать, что боевой дух и настроение побратимов на высоте. Было видно, что многие не собирались уходить, а расценивали тишину как передышку перед очередным боем. В одном из помещений мы нашли генератор, от которого бойцы заряжали рации и телефоны. Там мы смогли немного подзарядить радиостанцию и телефон Дениса. (Впоследствии это очень меня выручило.) Время от времени мы выходили на связь с Прапором и сообщали ему последние новости.
Также поступило указание подготовиться всем к выезду, так как нам гарантируют выход из города, но пока что следует оставаться в пятиэтажке и ждать команды для перемещения в депо. Мы с Дэном в депо продолжали заряжать радиостанции и телефоны, а ребята в доме ждали команду на отход к депо.
Казалось, что эти несколько часов ожидания длились целую вечность. Пожарная машина и наш бусик стояли под стенами каких-то двух помещений, похожих на небольшие цеха. В небольшой подсобке одного из цехов были лежаки, и мы смогли даже немного по очереди вздремнуть. В этой подсобке состоялся наш последний разговор с Дэном.
По своей натуре он был человеком замкнутым и редко когда обсуждал какие-либо личные проблемы с товарищами. А в тот момент между нами состоялся достаточно откровенный разговор. За два часа я узнал о нем больше, чем за все предыдущие три месяца. Денис так много говорил о себе, что мне это напоминало исповедь. Он вспоминал о детстве, школьных годах, службе в армии, жене, детях, прошлой работе, брате… Сожалел о том, что так и не научился прощать некоторых, кого хотел бы простить. Надеялся после возвращения домой отпроситься у руководства и поехать к своим бывшим командирам в Кировоград, чтобы повысить профессиональные боевые навыки. Рассказывал о своих близких людях, которые его воспитали и помогли стать настоящим мужчиной. О трагической гибели отца, перевернувшей всю его жизнь…
После пяти часов вечера действительно наступила необычная тишина. Ни одного выстрела или взрыва. Несколько часов ждали команды из школы. Уже начинало смеркаться, и мы наконец-то получили приказ: всей группе приготовиться к организованному выходу колонны из Иловайска. По команде Дэна, Прапор и остальные ребята подтянулись от пятиэтажки в депо к «халку». Уложив вещи в машину, мы приготовились покинуть Иловайск.
