— Якый против? — выпучил глаза комбат. — Цэ найголовниший вопрос. Мои хлопци завжды голодни.
— Так вот, ты мне документ, что я типа заместитель по тылу. А я вам регулярно жратву. Ну там, хлеб, сало, молоко, овощи.
— Гаразд! — хлопнул радетеля по плечу подполковник. — Будэ тоби бумага!
А в это время батальон, войдя в село, обустраивался на новом месте. Для начала нацгвардейцы заняли под казарму со штабом школу, приказав директору с учителями убираться, в сельсовете развернули комендатуру и ограбили несколько домов на пробу. Потом изъяли все спиртное в местном магазине, отметив новоселье стрельбой в воздух и пением «Черемшины».
На следующий день Линник, приехав в комендатуру, получил у Мельничука «посвидчення», в котором значилось, что он является помощником командира батальона по тылу.
— Тикы нэ забувай що обицяв, — сказал комбат. — Бо будэ погано.
В течение последующих двух суток, по ночам, айдаровцы прочесывали город. Ими были арестованы часть лиц из списка, полученного от лидера «Спильной справы». Арестованные политические были отправлены в Харьковскую СБУ. Часть из злополучного списка успели скрыться.
Затем славный батальон приступил к боевым действиям на Луганщине. Для начала, выдвинувшись на бронетехнике в район города Счастье, он атаковал блокпост ополченцев из пяти человек, которые после часового боя отошли в мир иной, а спустя сутки захватили сам город, переправу через Северский Донец и Луганскую ТЭЦ, что весьма воодушевило карателей. Расстреляв для устрашения десяток определенных в «сепаратисты» местных жителей, они приступили к зачистке, сопровождавшейся грабежами. Закончив силовую фазу операции, активисты-добровольцы объявили себя военной властью и назначили в Счастье коменданта.
Мельничук, ощутив себя стратегом, тут же решил идти на Луганск, предвкушая лавры победителя, но случился досадный конфуз. «Азов» попал в коварно расставленную ополченцами засаду, был разбит и, понеся ощутимые потери, улепетывал до самого Старобельска. Бросая по дороге раненых, награбленное добро и технику.
По этому поводу в Киеве возник первый шок — повстанцы разгромили «нацгвардию!», а командующий силами ΑΤΟ в Донбассе некий генерал Муженко получил разнос от министра обороны Коваля.
— Ты не Муженко, а мудак! — вопил тот по ВЧ-телефону.
Командующий слушал и молчал, тяжело вздыхая.
Линник же в это время вплотную занимался расширением бизнеса. По принципу «куй деньги не отходя от кассы». Он уже завладел городским рынком и автосервисом. Бывшие владельцы удачно оказались в том самом списке неблагонадежных и врагов новой власти. Во вторую очередь он навестил ряд состоятельных коммерсантов и, предъявив «посвидчення», предложил тем свою крышу.
— В противном разе вы можете попасть в число сепаратистов, — сказал им.
Коммерсанты, поняв намек, тут же согласились. А в качестве отступного Владимир Алексеевич обязал данников регулярно снабжать карателей продуктами в оговоренных им ассортименте и количестве, назвав это спонсорской помощью.
Дальше — больше. Когда при очередной встрече с Мельничуком тот выразил удовлетворение начавшимися поставками, Линник предложил подполковнику стать его компаньоном.
— Що трэба робыть? — оживился комбат. — И моя доля?
— Делать-то почти ничего: время от времени выделять мне пару-тройку бойцов без комплексов.
— У смысли отморозкив? — рассмеялся подполковник. — Такых в части багато.
— Они будут сопровождать меня в деловых поездках и делать, что скажу, — продолжил Линник, — тебе за это двадцать тысяч в месяц.
— Долла́рив?
— Гривен.
— Не, не пойдеть, — замотал головою комбат. — Дешево циныш моих солдат. Цэ ж гэрои Майдана!
— Тогда сколько?
— Сорок! — растопырил собеседник четыре пальца. — И половына упэрэд. Типа прэдоплаты.
— Черт с тобой, уговорил, — скривился Линник, и они ударили по рукам.
Не откладывая в долгий ящик, Мельничук снял трубку телефона, приказав дежурному направить к нему бойцов Фрица и Гуцула.
Те вскоре явились, изобразили перед начальником строевую стойку и прогавкали партийное приветствие.
— Слухайтэ мэнэ, хлопци, — начал тот. — Будэтэ сопроводжувать ось цього пана, — кивнул на Линника, — на завдання, колы скажэ. Вин наша людына и дие у интэрэсах батальона. Зрозумило?
— Яволь! — рявкнул Фриц, а Гуцул щелкнул каблуками. — Будэ выконано.
— На первое задание отправимся завтра, — обратился к солдатам кэривнык. — Я заеду за вами в девять. При себе иметь оружие.
— Ясно? — оглядел подчиненных командир.
Те молча вытянулись.
Когда бойцы, гремя ботинками, вышли, компаньоны распили бутылку «Жан-Жака», которую прихватил с собой Линник. Смакуя разлившееся по организму тепло, Мельничук закурил, и ему в голову пришла чудесная мысль: предложить Линнику поучаствовать в допросе.
— Кого будем допрашивать? — заинтересовался кэривнык.
— Старого комуняку, — выпустил, как дракон, дым из ноздрей полковник, — вин забыв мого ротного Щура. Пры опэрации у Светлом.
