Бегельдинов Т. Я.
"Илы" атакуют
Аннотация издательства: Мальчишки, мальчишки, // вы первыми ринулись в бой, // мальчишки, мальчишки // страну заслонили собой. - Так поется в песне. Так было на самом деле. Горячие сердца, полные любви к Родине, вели юных на бой с фашизмом. И автор этой книги был очень молодым, когда впервые взлетел в небо, а стал дважды Героем Советского Союза, едва переступив за двадцать лет. Это вам, юные, рассказывает он о том, как рос, как жил, как защищал свою страну. А те, кто был молод двадцать лет назад, вместе с автором вспомнят суровую и героическую юность, вспомнят своих боевых друзей.
Содержание
Лечу!
Трудные годы
Фронт
Сбит
Один за всех и все за одного
Пять "лапотников" над Шляхово
18 - против 30
Разведка
Бывало и так
Корсунь-Шевченковская операция
Сандомирский плацдарм
Лицо врага
Наземный бой
Одной атакой
Под крылом - Берлин!
Злата Прага
Парад Победы
Мирное небо
Лечу!
У каждого из нас есть любимая книга, которую мы готовы перечитывать, с героями ее давно породнились. Сколько раз читал я роман Каверина "Два капитана"? Боюсь сказать. Но твердо знаю, что буду читать еще и еще. Особенно волнует меня четвертая часть, в которой Саня Григорьев становится учлетом.
Какое-то особое чувство овладевает мною, когда перечитываю эти страницы. Память невольно уносит в прошлое. Как много общего в судьбе моей и моего любимого героя!
... 1938 год. В самом центре города Фрунзе стоит небольшой одноэтажный дом. От ворот внутрь двора ведет посыпанная желтым песком дорожка. Мы с Петькой Расторгуевым и Таней Хлыновой стоим у калитки. Друзья тщетно пытаются утешить меня.
- Не горюй, Талгат, - сочувственно говорит Петька. - Может быть, еще все устроится. Чего раньше времени нюни распускать!
- Конечно, устроится, - оживленно говорит Таня. - Ты не думай, я не просто так, у меня уверенность есть.
А я стою, опустив голову, носком ботинка ковыряю песок и молчу. Хорошо им рассуждать, а каково мне? Вчера на комиссии чуть до слез не довели вопросами.
- Сколько лет? Шестнадцать?! А не врешь? Уж больно маленький. Лет четырнадцать на вид, не больше.
- Почему летчиком хочешь стать?
Так ничего и не сказали, велели явиться завтра.
Петька и Таня уже курсанты аэроклуба, а мне - явиться завтра. И все этот Цуранов. Никогда не видел еще такого злого человека. Молчит, а глаза насквозь пронзают - большие, черные, под густыми широкими бровями.
- Пойдем, Талгат, - прерывает мои думы Петька.
Утром, чуть свет, я был уже в аэроклубе. Часа два ждал, пока начали собираться пилоты, инструкторы. Вот и Цуранов. Увидел меня, обжег взглядом, прогудел:
- Зайди.
Прошли в комнату, на двери которой табличка "Начлет".
- Комиссия решила... - Цуранов исподлобья взглянул на меня, а у меня оборвалось сердце. - Комиссия решила, - повторил он, - зачислить тебя в аэроклуб.
Не помню, как я вышел, как дошел до дома. Я курсант! Я буду летчиком!
В этот день я был сам не свой и на уроках в школе получил несколько замечаний.
Мой сосед по парте Петька Расторгуев радовался вместе со мной, и кончилось тем, что учительница выставила нас обоих за дверь.
Зима прошла в трудах и хлопотах. Школа - аэроклуб, аэроклуб - школа... И так изо дня в день. Близилась весна, а вместе с ней - первые полеты, близились и экзамены в школе - я заканчивал девятый класс.
Тяжело жилось нашей семье. Зарплата отца давала возможность более или менее сносно питаться. Посещение кино было для меня настоящим праздником. Одет же я был более чем скромно: разбитые башмаки уже не поддавались ремонту, а многочисленные заплаты украшали мои единственные штаны. Надо работать, решил я, и поделился своими мыслями с отцом. Куда там, он и слушать не хотел.
- Учись, пока я жив.
Что же делать? Посоветовался в школьном комитете комсомола. Оттуда позвонили в районный отдел народного образования. Через несколько дней у меня в руках было направление на работу. "Массовик Дома пионеров" значилось в моем первом в жизни рабочем документе. Сто пятьдесят рублей в месяц казались суммой просто-таки сказочной.
Отец не знал, что я ослушался и начал работать. Мать же, когда я принес первую зарплату, даже всплакнула.
- Сынок мой, - шептала она, - что ты сделал? Отец узнает - беда будет, ругать будет. Что делать станем?
- А ты, мама, не говори ему. Он не узнает. Мне так хочется купить костюм и ботинки...
- Ладно, сынок, - сдалась мать. - Будем молчать. Копи себе на костюм.
Начались полевые занятия в аэроклубе. Чуть свет собирались мы и ехали на аэродром. Как мы пели, проезжая по пустынным улицам города! Сердца наши были переполнены счастьем!
Первый полет. Когда самолет оторвался от земли, я закричал от радости. Инструктор обернулся, что-то произнес одними губами. Я присмирел. Приземлились.
- Что видели? - строго обратился ко мне инструктор.
- Ничего! - вырвалось у меня.
- Болван! - Инструктор круто повернулся и зашагал по полю.
А я стоял в полнейшей растерянности. За что? Неужели он не понимает? Неужели забыл свой первый полет?
