— Казанова, — вставил Пай, заслужив недоуменный взгляд Миляги.
— Зоойкал! — сказала женщина, — Ти гваришь паглиски?
— Разумеется, — сказал Миляга. — Я гварю паглиски.
— Будь осторожен, — шепнул ему Пай.
— Карош! Карош! — продолжила женщина и сообщила им на языке, который наполовину состоял из английского или какого-то местного диалекта, созданного на его основе, на четверть — из латыни и на четверть — из какого-то наречия Четвертого Доминиона, сводившегося к пощелкиванию языком и зубами, что все незнакомцы, прибывшие в этот город, Нео-Ванаэф, должны подать сведения о своем происхождении и намерениях, прежде чем они получат доступ или, скорее, право на то, чтобы убраться восвояси. Несмотря на неказистый вид его зданий, Ванаэф, судя по всему, был отнюдь не каким-нибудь борделем, а городом, в котором царит порядок, а эта женщина, представившаяся на своей лингвистической мешанине как Верховная Жрица Фэрроу, обладала здесь значительной властью.
Когда она окончила речь, Миляга обратил к Паю исполненный недоумения взор. Дело запахло жареным. В речи Верховной Жрицы звучала неприкрытая угроза незамедлительной казни в том случае, если они не сумеют дать удовлетворительные ответы на поставленные вопросы. Палача в этой компании было угадать не так-то трудно: молитвенно сложенная голова нуллианака болталась позади в ожидании инструкций.
— Итак, — сказал Хаммеръок. — Вы должны каким-то образом удостоверить свои личности.
— У меня нет никаких документов, — сказал Миляга.
— А у вас? — спросил он Пая, который в ответ только покачал головой.
— Шпионы, — прошипела Верховная Жрица.
— Да нет, мы просто… туристы, — сказал Миляга.
— Туристы? — переспросил Хаммеръок.
— Мы приехали, чтобы полюбоваться достопримечательностями Паташоки. — Он обернулся к Паю за поддержкой. — Я имею в виду…
— Гробницы Неистового Локи Лобба… — сказал Пай, очевидным образом пытаясь измыслить, какие еще прославленные чудеса есть у Паташоки в запасе, — и Мерроу Ти-Ти.
Это название пришлось Миляге по душе. Он нацепил на себя широкую улыбку энтузиазма. — Мерроу Ти-Ти! — сказал он. — Ну разумеется! Это зрелище дороже для меня, чем весь чай, который растет в Китае.
— В Китае? — спросил Хаммеръок.
— Разве я сказал в Китае?
— Сказали.
— Пятый Доминион, — пробормотала Верховная Жрица. — Шпионы из Пятого Доминиона.
— Я протестую против этого несправедливого обвинения, — сказал Пай-о-па.
— А я, — произнес голос за спиной у обвиненных, — присоединяюсь к этому протесту.
Пай и Миляга обернулись, чтобы встретиться лицом к лицу с потрепанным бородатым индивидуумом, одетым в нечто такое, что, обладая определенным великодушием, можно было бы назвать шутовским костюмом, хотя менее великодушный человек скорее всего назвал бы это лохмотьями. Человек стоял на одной ноге, соскребая палкой прилипшее к пятке дерьмо.
— Меня всегда тянет блевать, когда я сталкиваюсь с лицемерием, Хаммеръок, — сказал он, и лицо его превратилось в лабиринт коварных ловушек. — Вы так печетесь о том, чтобы на наших улицах не было нежелательных незнакомцев, и в то же время ничего не можете поделать с собачьим дерьмом.
— Это не твоего ума дело, Тик Ро, — сказал Хаммеръок.
— Вот тут ты не прав. Это мои друзья, а вы оскорбили их своими грязными подозрениями.
— Друзья, гвариш? — пробормотала Верховная Жрица.
— Да, мадам. Друзья. Кое-кто из нас еще чувствует разницу между простым разговором и обвинительным заключением. У меня есть друзья, с которыми я разговариваю и обмениваюсь мыслями. Мыслями — помните такое слово? Именно они и придают моей жизни смысл.
Хаммеръок не мог скрыть неудовольствия, которое вызвало у него подобное обращение с его госпожой, но кем бы ни был Тик Ро, он, очевидно, обладал достаточной властью, чтобы сделать дальнейшие возражения бессмысленными.
— Драгоценные мои, — сказал он, обращаясь к Миляге и Паю, — не направиться ли нам ко мне?
В качестве прощального жеста он высоко подбросил палку в направлении Хаммеръока. Она упала в грязь у того между ног.
— Займись уборкой, Лоитус, — сказал Тик Ро, — Мы же не хотим, чтобы Автарх поскользнулся на куче дерьма, правда?
После этого две группы последовали в разных направлениях. Тик Ро повел Пая и Милягу за собой вдоль по лабиринту.
— Мы хотим поблагодарить вас, — сказал Миляга.
— За что? — спросил Тик Ро, нацеливаясь дать пинок козлу, который преградил им дорогу.
— За то, что вы спасли нас от беды, — ответил Миляга. — Теперь мы пойдем своим путем.
— Но вы должны пойти со мной, — сказал Тик Ро.
— В этом нет необходимости.
— Нет необходимости? Насколько я понимаю, такая необходимость есть, и самая насущная, — сказал он, обращаясь к Паю. — Так есть необходимость или нет?
— Безусловно, ваше знание местной жизни окажет нам большую пользу, — сказал Пай. — Оба мы чувствуем себя здесь чужаками. — Мистиф говорил в странной высокопарной манере, словно ему хотелось сказать больше, но он не мог себе этого позволить. — Нас необходимо перевоспитать.
— Да ну? — сказал Тик Ро. — Ты это серьезно?
— Кто такой этот Автарх? — сказал Миляга.
