Электричество в камерах на ночь отрубали, и только по запаху масляной краски он смог определить, кто стоит у двери.
– Захария, мне нужна ваша помощь.
– В чем дело?
– Хуззах... По-моему, она сошла с ума. Вы должны прийти к ней. – Его тихий голос дрожал. Дрожала и его рука, которую он положил Миляге на плечо. – Мне кажется, она умирает, – сказал он.
– Я пойду только вместе с Паем.
– Нет, я не могу взять на себя этот риск.
– А я не могу взять на себя риск оставить своего друга здесь, – сказал Миляга.
– Но все может раскрыться. Если во время обхода охранник увидит, что в камере никого нет...
– Он прав, – сказал Пай. – Иди, помоги девочке.
– Ты думаешь, это разумно?
– Сострадание – это всегда разумно.
– Хорошо. Но не ложись спать. Мы еще не произнесли наших вечерних молитв. А для этого нам потребуется и мое, и твое дыхание.
– Понимаю.
Миляга выскользнул в коридор вслед за Апингом, который запер дверь камеры, дергаясь при каждом щелчке ключа в замочной скважине. Нервничал и Миляга. Мысль о том, что он оставил Пая одного в камере, причиняла ему боль. Но, видимо, другого выбора не было.
– Нам может понадобиться помощь доктора, – шепнул Миляга, пока они крались по погруженным в сумрак коридорам. – Я предлагаю взять с собой Скопика.
– Он доктор?
– Без сомнения.
– Она требует именно вас, – сказал Апинг. – Уж не знаю, почему. Она проснулась вся в слезах и стала умолять меня привести вас. Она такая холодная.
Благодаря Апингу, который прекрасно знал, как часто проходят патрули по этажам и коридорам, они добрались до комнаты Хуззах, не столкнувшись ни с одним охранником.
Миляга ожидал увидеть девочку на кровати, но оказалось, что она скорчилась на полу, прижимаясь ухом и рукой к одной из стен. Единственный фитиль горел в чашке в центре камеры. Хотя она и бросила на них взгляд, когда они вошли, она не оторвалась от стены, и Миляга подошел и встал на колени рядом с ней. Ее тело бил озноб, хотя челка ее прилипла ко лбу от пота.
– Что ты там слышишь? – спросил ее Миляга.
– Она уже больше не в моих снах, мистер Захария, – сказала она, тщательно произнося его имя, словно думая, что если она правильно назовет окружающие ее силы, ей удастся приобрести над ними хоть какой-то контроль.
– Где же она? – спросил Миляга.
– Она снаружи. Я слышу ее. Прислушайтесь сами.
Он прислонился ухом к стене. Из камня действительно доносилось какое-то бормотание, хотя, по его предположению это был скорее электрогенератор сумасшедшего дома или его система отопления, а не Колыбельная Леди.
– Вы слышите?
– Да, я слышу.
– Она хочет войти, – сказала Хуззах. – Она хотела войти через мои сны, но ей это не удалось, и теперь она хочет войти через стену.
– Может быть... тогда нам лучше отойти, – сказал Миляга, притрагиваясь к плечу девочки. Она была холодна, как лед. – Пошли, позволь мне уложить тебя в постель. Ты замерзла.
– Я была в Море, – сказала она, позволяя Миляге обнять себя и поставить на ноги.
Он оглянулся на Апинга и одними губами произнес имя Скопика. Видя тяжелое состояние своей дочери, сержант отправился за дверь послушнее самой преданной собаки, оставив Хуззах в объятиях Миляги. Миляга уложил ее на кровать и укрыл одеялом.
– Колыбельная Леди знает, что ты здесь, – сказала Хуззах.
– Знает?
– Она сказала мне, что почти утопила тебя, но ты не позволил ей.
– Почему она хотела это сделать?
– Не знаю. Тебе надо будет у нее спросить, когда она придет.
– Ты не боишься ее?
– Нет, конечно. А ты?
– Видишь ли, она хотела меня утопить...
– Она не станет больше этого делать, если ты останешься со мной. Она любит меня, и, если она узнает, что я хорошо к тебе отношусь, она ничего тебе не сделает.
– Приятно слышать, – сказал Миляга. – А что она скажет, если мы сегодня уйдем отсюда?
– Мы не сможем.
– Почему?
– Я не хочу выходить из своей комнаты, – сказала она. – Мне не нравится это место.
– Все спят, – сказал он. – Мы просто уйдем на цыпочках – ты, я и мои друзья. Ведь это будет не так плохо, правда? – Судя по выражению ее липа, она не была в этом уверена. – По-моему, твой папа хочет, чтобы мы отправились в Изорддеррекс. Ты была там когда-нибудь?
– Когда я была очень маленькой.
– Ну вот, теперь ты побываешь там снова.
Хуззах покачала головой.
– Колыбельная Леди не позволит нам, – сказала она.
– Может быть, и позволит, если узнает, что ты этого хочешь. Давай встанем и посмотрим?
Хуззах бросила взгляд на стену, словно ожидая, что она вот-вот треснет, и оттуда появится Тишалулле. Когда этого не произошло, она сказала:
– Изорддеррекс – это очень далеко, ведь правда?
– Да, нам предстоит долгое путешествие.
– Я читала об этом в книгах.
– Почему бы тебе не одеться потеплее? – сказал Миляга.
