Он хотел заткнуть уши и вытрясти это слово из головы. Рухнуть на землю, словно пророк, молящий освободить его от божественного поручения. Но слово звучало и внутри его, и снаружи. Не было никакой возможности спрятаться от него.
– Работа еще не окончена, – сказала Ось.
– Какая работа? – спросил он.
– Ты знаешь, какая.
Конечно, он знал. Но с тем трудом была связана такая боль, что он не готов был снова взвалить на себя эту ношу.
– Почему ты отказываешься? – спросила Ось.
Он поднял взгляд навстречу сиянию.
– Я уже потерпел поражение однажды. Столько людей погибло. Я не могу сделать это снова. Не могу.
– Для чего же ты пришел сюда? – спросила у него Ось, и голос ее был таким тихим, что ему пришлось задержать дыхание, чтобы уловить ее слова. Вопрос перенес его в прошлое, к смертельному ложу Тэйлора, и его мольбе о понимании.
– Чтобы понять... – сказал он.
– Понять что?
– Я не могу сформулировать... это звучит так жалко...
– Скажи.
– Понять, зачем я родился на свет. Зачем вообще рождаются люди.
– Ты знаешь, зачем ты родился.
– Нет, я не знаю. Хотел бы знать, но не знаю.
– Ты – Примиритель Доминионов. Ты – исцелитель Имаджики. Покуда ты будешь прятаться от этого, никакое понимание не придет к тебе. Маэстро, существует еще более страшная мука, чем воспоминание, и другой страдает от нее, потому что ты оставил свою работу незаконченной. Вернись в Пятый Доминион и заверши то, что ты начал. Сделай многое – Единым. Только в этом спасение.
Каменное небо вновь заклубилось, и облака сомкнулись над солнцем. Вместе с темнотой возвратился и холод, но он еще немного помедлил в тени, все еще надеясь на то, что снова откроется какой-нибудь просвет и Бог утешит его, прошептав, возможно, о том, что его тягостный долг может быть переложен на плечи другого человека, который лучше готов к тому, чтобы взвалить на себя это бремя. Но ничего подобного не случилось. Все, что ему оставалось делать, это обхватить руками свое дрожащее тело и заковылять по направлению к Сартори. Недокуренная сигарета, выпавшая из пальцев Автарха, дымилась у его ног. Судя по выражению его лица было ясно, что даже если он и не вник во все подробности состоявшегося только что разговора, суть он ухватил.
– Незримый заговорил, – сказал он таким же бесцветным голосом, как у Бога.
– Я не хотел этого, – сказал Миляга.
– Не думаю, что здесь подходящее место для проявлений неповиновения, – сказал Сартори, опасливо косясь на Ось.
– Я же не говорю, что я Ему не повинуюсь. Я просто сказал, что не хотел этого.
– И все равно об этом лучше поговорить в более уединенной обстановке, – прошептал Сартори, поворачиваясь в сторону двери.
Он повел Милягу не в ту маленькую комнатку, где они встретились, а в покой на другом конце коридора, который мог похвастаться окном, единственным в этой башне, насколько Миляга успел заметить. Оно было узким и грязным, хотя и чище, чем видневшееся за ним небо. Заря уже слегка окрасила облака, но дым городских пожаров, по-прежнему поднимавшийся к небу клубящимися колоннами, почти полностью затмевал ее слабый свет.
– Я не для этого сюда пришел, – сказал Миляга, устремляя взгляд в темноту. – Я хотел получить ответы.
– Ты получил их.
– И что, я должен смириться со своей долей, какой бы тяжкой она ни была?
– Не со своей, а с нашей. Нашей ответственностью. Болью... – он выдержал паузу. – ...и славой, конечно.
Миляга бросил на него взгляд.
– Все это принадлежит мне, – просто сказал он.
Сартори пожал плечами, словно его это совершенно не интересует. В этом жесте Миляга узнал свои собственные маленькие хитрости. Сколько раз он сам точно так же пожимал плечами – поднимал брови, поджимал губы, отводил взгляд с притворным безразличием? Он решил сделать вид, что попался на удочку.
– Я рад, что ты понимаешь это, – сказал он. – Эта ноша лежит на моих плечах.
– Ты уже один раз потерпел поражение.
– Но я был близок к успеху, – сказал Миляга, делая вид, что уже вспомнил то, что на самом деле до сих пор таилось в глубинах его памяти, и рассчитывая вызвать у Сартори возражение, которое само по себе может послужить источником информации.
– Близко – это не значит хорошо, – сказал Сартори. – Близко – это смертельно. Это трагедия. Ты посмотри на себя, великого Маэстро. Ты приполз сюда, лишившись половины своих мозгов.
– Ось доверяет мне.
Этот удар попал в уязвимое место. Неожиданно Сартори сорвался на крик.
– Ебись она конем, эта Ось! Почему это ты должен стать Примирителем? Я правил Имаджикой сто пятьдесят лет. Я знаю, как пользоваться властью, а ты нет.
– Так вот чего ты хочешь? – сказал Миляга, закидывая наживку. – Ты хочешь стать Примирителем вместо меня?
– Я лучше подхожу для этого, – продолжал бушевать Сартори. – А ты умеешь только бегать за юбками.
– А ты что же, импотент?
