Сидел в гостиничном номереВ Санкт-ПетербургеНа пятнадцатом этажеДа, такая большая гостиницаПросто огромнаяВид потрясающийКак это сейчас называетсяПанорамное окноВидно всю центральную частьСанкт-ПетербургаНу, не всю, конечноНо значительную частьЦентральной частиФонтанкаИсаакийНовая ГолландияПортовые краны слеваОгромный одинокий небоскрёбВдалиКрыши, домаПитерский, вернее, петербургский видСидел за столомРедактировал какой-то текстКажется, свой собственныйПятнадцатый этаж – это высокоВысоковатоИ мимо окнаВсё время летают чайкиЭти тупые птицыПомню, делал интервьюС девушкой-орнитологомАэропорта ДомодедовоИ девушка-орнитолог сказалаЧто чайки – самые тупые птицыИ вообще, самые ужасныеТупые, жестокиеИ вообще отвратительныеХуже чаек нет никогоСказала красиваяДевушка-орнитологИ вот чайкиПтицы, хуже которыхНет никогоКружились перед окномКружились, кружилисьСтрашно кричалиИ вдруг одна из чаекСела на подоконникС внешней стороныСела и уставилась на меняУ неё былиАбсолютно пустые, тупые глазаНо не просто тупыеЕё глаза, её взгляд(А у неё был именно взглядА не просто глаза)Был переполнен ненавистьюКо всему живомуИ не живомуКо всей Реальности в целомИ заодно ко мнеКак к части РеальностиЭто удивительное сочетаниеТупости, холодаПустоты и ненавистиНи у одного живого существаЯ не видел подобного взглядаВернее, виделОднажды один человекПосмотрел на меня таким взглядомИсполненным пустой ненавистиВзглядом, который я не забудуНикогдаЭто был случайный человекОн посмотрел на меняИ вышел на станции метро«Комсомольская-кольцевая»А я поехал дальшеВ сторону «Курской»Но до сих пор помнюИ никогда не забудуЭтот взгляд, полныйПустой, тупой ненавистиИ вот у чайкиБыл ровно такой же взглядЯ подумал:Если она сейчасДолбанёт клювом в стеклоМне конецЧайка подняла головуПримерилась к стеклуСобралась уже долбанутьНо потом передумалаПосидела ещёПосмотрела на меняСо своей неподвижной, вечной,пустойНенавистьюИ улетелаПрисоединилась к другим чайкамКоторые кружилиРядом c гостиничным фасадомЧайки страшно кричатИщут пищуЖрут рыбуЭто их обычные занятияСлава, богу, подумал яЗначит, ещё поживёмКак-то ещё поживёмИно еще побредём, ПетровичьДо самыя смертиГде-то эта чайкаПродолжает житьПродолжает ненавидеть всёВообще всёНе осознавая этогоГде-то она длится, живётЛетаетЖрёт рыбуИ страшно кричит.
