Я задумалась. Алекса я встречала днем несколько раз: в кафе, а потом еще после покупки костюма для Холли на Хеллоуин. Вот только в первом случае вечером в клубе я увидела страшные кровоподтеки на его руке… Видимо, это были остатки тех увечий, что он нанес себе. Я взглянула на спящего Алекса: сейчас на его руках не было ничего, кроме синюшных вен под белой кожей. И нескольких тоненьких трещин…
Почерк очень часто менялся: то по бумаге ползли внаклонку сгорбленные буковки, то кто-то щедро разбрасывал их по всей строке, как бисер. Слова были похожи то на частокол, то на кружевное облако, а то и на какой-то узор… Некоторые страницы и даже главы приходилось пропускать: Книга попадала в руки иноязычных имаго. Итальянский, русский, французский, немецкий, китайский… Как много людей вовлечено в эту гигантскую тайну, как много погибло, развеялось по ветру, передавая из рук в руки накопленные предшественниками познания… Я приподняла стопку страниц и начала стремительно ее перелистывать, придерживая края большим пальцем. Перед глазами замелькали иллюстрации, схемы, заголовки, чернила сменялись на шариковую ручку. Раздался легкий шелест: к моим ногам упал листок бумаги, старый, но не такой древний, как Книга. Я подняла его и с любопытством уставилась на текст.
