Книга о легендарном имаме Дагестана и Чечни. Долгие годы Мариам посвятила изучению документов, касающихся героических и трагических страниц Кавказской войны, жизни-борьбы Имама Шамиля.Роман показывает единение Кавказа и России – как историческую неизбежность; отношения между людьми, обречёнными убивать друг друга и страстно протестующими против этой обречённости; великие моменты просветления, когда обе стороны проникаются трагическим осознанием того, что творят.
Благотворительный фонд имени Мариам Ибрагимовой
Собрание сочинений в пятнадцати томах
Том 4
Авторский проект Рустама ИБРАГИМОВА
За успешные действия при взятии Сайтов и Гергебиля высочайшим указом генерал-лейтенант князь Моисей Захарье-вич Аргутинский был удостоен звания генерал-адъютанта. Ему было вверено командование войсками и управление гражданской частью всего Дагестана и Прикаспийского края, куда входили Дербентская и Кубинская губернии, Самурский округ, Даргинские общества, Кюринское и Казикумухское ханства, шамхальство Тарковское и ханство Мехтулинское. Полковнику князю Барятинскому – командиру Кабардинского полка – за осаду и штурм Гергебиля было присвоено звание генерал-майора с назначением в свиту Его Величества.
Командующий войсками Дагестана генерал-адъютант Аргутинский приступил к возведению линии новых укреплений возле аулов Ишкарты, Аймаки, Хаджал-Махи и Цудахара. Одновременно в Чечне по приказу Воронцова царские войска стали прокладывать дороги, рубить просеки, выжигать леса, вести осадные работы вокруг укреплённых аулов. Угадывалось направление деятельности от Шуры к новой резиденции Шамиля.
Имам созвал чеченских и аварских наибов с отрядами и, несмотря на глубокую осень, начал военные действия против объединённых сил генерала Фрейтага, которые были составлены из грозненского гарнизона, квартировавшего в Чир-Юрте, драгунского Нижегородского полка и частей укрепления Евгеньевское. Но наступившие холода со снегопадом вынудили Шамиля ограничиться набегами небольших отрядов мюридов на солдат, работавших в лесу. Только ранней весной, собрав многочисленное регулярное войско, имам повёл решительное наступление на Чеченскую линию.
На помощь Фрейтагу были брошены части Кюринского и Апшеронского пехотных полков, квартировавших в Темирханшуринском урочище. У аула Шали произошло крупное сражение. С большими потерями русским пришлось отступить. Не меньшие потери оказались и в войсках имама. Погиб старый преданный наиб из Уруты генерал Муртада-Али. Здесь же, в гуще горячей схватки, пал каратинский наиб Турач.
Шамиль вернулся в Ведено и созвал совет, на котором должны были назвать имя нового наиба Караты. Чохский учёный Муса-Хаджи сказал:
– Дереву соответствует плод, орлу – птенец. Несмотря на то что сын имама Гази-Магомед слишком молод, он чуть ли не с двенадцати лет следует в седле за отцом и за последние годы не раз показал смелость и смекалку в схватках с врагами.
– Ему исполнилось недавно восемнадцать лет. Он неопытен в делах правления и недостаточно учён для возвышения над народом, – возразил Шамиль.
Тогда устад Джамалуддин-Гусейн поднял голову, провёл рукой по седой бороде и, глянув в упор на своего зятя, произнёс по-арабски:
– Жизнь от колыбели до могилы есть наука, не возражай.
Гази-Магомед был назначен наибом Караты. Во время заседания в диван-хану вошёл охранник, который доложил о прибытии народных представителей из Хайтагского и Табасаранского вилаетов во главе с кадием Исмаилом.
Отложив нерешённые вопросы, Шамиль предоставил слово гостям.
Кадий Исмаил, прочитав благодарственную молитву Аллаху, способствовавшему желанной встрече с имамом и его сподвижниками, сказал:
– Люди нашего вилаета просят во имя Аллаха взять их под ваше покровительство, назначить наиба для установления шариата и создания регулярной армии, которая, примкнув к силам имама, пойдёт по пути газавата. И мы, рабы Божии, присоединяемся в своём желании и мечте к просьбе нашего народа.
– Слава Аллаху, указующему истинные пути. Я готов удовлетворить просьбу достойных кайтагцев и табасаранцев, которые со времён светлейшего шейха Ярагского всячески способствовали упрочению шариата в своих обществах и оставались неизменными сторонниками в бранных делах. Не сомневаюсь в том, что члены этого меджлиса будут согласны со мной, – ответил Шамиль.
– Согласны, согласны, – раздались голоса.
Когда уехали посланцы кайтагцев и табасаранцев, Шамиль пошёл в свою библиотеку, велев управляющему делами Хаджияву позвать сына Гази-Магомеда.
Высокий юноша, с широкими угловатыми плечами, короткой шеей, на которую была посажена большая голова, открыв дверь библиотеки, остановился перед Шамилем.
– Отец, ты звал меня? – спросил он, близоруко щуря небольшие карие глаза.
Шамиль внимательно оглядел сына с ног до головы, как будто видел впервые. Остановив взгляд на смуглом скуластом лице со следами перенесённой оспы, он подумал: «Не дал Аллах ему внешней красоты, но зато украсил мужеством, которое начертано на всём облике».
Видя, что сын, вытянувшись, как нукер, продолжает стоять у дверей, Шамиль сказал:
– Подойди сюда, садись.
Не меняя спокойно-строгого выражения лица, юноша сел рядом с отцом.
– Сын мой, тебе сообщили о решении меджлиса?
– Да, отец, мне сказал Мухаммед-Тахир.
– А как ты сам смотришь на это?
– Я буду смотреть так, как ты прикажешь.
Шамилю понравился ответ сына. Он сделал кивок головой в знак одобрения. Помолчав с минуту, имам сказал:
