— Вероятно, нам понадобится второй поставщик. Тебе станет полегче, да и я смогу делать более крупные заказы. Так будет лучше. Я слишком занят, чтобы думать о возможных задержках. Конечно, ты по-прежнему будешь моим партнером, но у тебя появится больше времени на семью, как ты и хотела. Немного сократим твою долю — ничего кардинального, никаких особых перемен. В конце концов, ты моя сестра. Я никогда не откажусь от твоей помощи полностью. — Карам услышал, как на другом конце провода воцарилась возмущенная тишина.
Сарна хлопнула себя по лбу. Этого она никак не ожидала.
Для Калвант слова Карама сбились в неясную, противоречивую кашу из оправданий и извинений.
— Ты хочешь разорвать наше сотрудничество? — спросила она. — Если так, то говори прямо.
Внезапно Карам осознал, что сестра может сама отказаться с ним работать, поэтому тут же отбросил все мысли о других поставщиках и попытался ее успокоить:
— Нет конечно, Бханджи. О чем ты говоришь? Ты неправильно поняла. Ничего подобного я не имел в виду. — Ему требовалось только одно: иметь полную уверенность в своем поставщике. — Я просто думаю, как избежать подобных катастроф в будущем. Если ты справишься, то никаких претензий. Только делай поставки вовремя.
— Мне кажется, ты хочешь избавиться от меня. — Калвант решила сыграть на его слабости.
— Бханджи, прекрати. — Карам на секунду отнял трубку от уха и потряс ею перед Сарной. — Я откажусь от твоих услуг, только если сам прогорю. Слышишь? Мы пойдем на дно вместе.
Итак, шторм недопонимания и поспешных выводов утих. Те, кто его пережил, необратимо изменились: Карам и Калвант стали с недоверием относиться друг к другу и к жизнеспособности «Касака Холдингс». Они продолжали работать вместе, однако сделки давались им тяжело и как-то вымученно. Сарна тоже подливала масла в огонь. Для Калвант она была благородной сестрой, которая заставляла Карама выполнять свои обязательства. Для мужа — покорной и заботливой супругой. Она то и дело кляла Калвант и не сомневалась, что та мошенничает и торгует тканями у него за спиной.
«Послушай меня, посмотри на меня, люби меня, цени меня — я тебе помогаю. Забудь о делах, я здесь. Я, я, я!» — эта беззвучная мольба слышалась во всех ее поступках. Быть может, не только Сарна была виной распада «Касака Холдингс», но она совершенно точно сыграла в нем решающую роль. Калвант расширяла круг своих прямых покупателей, и Карам неизбежно об этом узнал. Однажды по приезде в Индию он услышал, как один из портных упомянул «голландские платья». Заподозрив неладное, он внимательно изучил товар, бухгалтерские книги и сметы, опросил всех сотрудников. Калвант ничего не отрицала, только обвинила Карама, что он слишком долго держал ее в неведении и к тому же мало платил. Тот сразу прекратил с ней всякие отношения и оставил записку, в которой распорядился как можно быстрее отправить ему заказ — последний. В качестве платы за партию Карам оставил ей швейное оборудование.
Без сил и полный сожалений, он вернулся домой. Спустя девять лет после открытия «Касака Холдингс» развалилась. Карам во всем винил только себя. Он слишком поздно понял, что Раджан прав: если бы он с самого начала был тверже и рассудительнее, все бы вышло иначе. Карам недооценил Сарну. Ее горе было темной и сокрушительной силой, способной исподволь проникать в жизнь других людей и отравлять добро. Однако новая победа не принесла ей покоя, ибо чужое несчастье не смягчает боли от собственных ошибок.
Карам никогда не был лежебокой. После краха компании он почувствовал себя старым и немощным, ему было не под силу затевать новое дело или работать на кого-то. Несколько недель он бродил по дому, что-то чинил, читал или валялся перед телевизором, потом заскучал.
Сарна, провернувшая столько авантюр ради того, чтобы муж сутки напролет был в поле ее зрения, тоже испытывала неудобства от его нового режима. «Хаи Руба! Целыми днями сидит дома в костюме и что-то высчитывает! Постоянно хочет есть! Каждые пять минут заходит на кухню, а я этого не выношу», — жаловалась она Найне. Сарна не могла сосредоточиться на готовке, если муж был поблизости: то забывала, сколько специй положила в кастрюлю, то начинала волноваться, что огонь слишком сильный, то неправильно нарезала продукты, а то и попадала ножом по пальцам. Карам заметил ее недовольство. Когда он заходил на кухню, Сарна тут же корчила кислую мину и нетерпеливо трясла бедрами, будто муж посягал на ее личное пространство.
Она и сама удивлялась, что Карам так ее раздражает. Казалось, он все время мешался: его ноги стояли там, где она подметала, бумаги валялись всюду, когда она вытирала пыль, а если ей приспичило в туалет, то он, разумеется, был занят. Карам тоже никак не мог взять в толк, почему жена занимается своими делами именно в той части дома, где находится он: читает себе тихонько в спальне — Сарна тут как тут с пылесосом, норовит больно ударить по ногам. В неизбежной схватке характеров муж и жена сталкивались друг с другом, точно магниты.
