Когда Найна вошла, Сарна испуганно обернулась и выдала: «А я думала, ты в душе!» Слова получились невнятными, сиплыми и слегка надтреснутыми, будто печенье, которое передержали в печи. Звук уже давно пекся в ее горле, ожидая, когда его выпустят наружу. Сарна тут же поднесла руку к губам. Этот жест подтвердил подозрения Найны: мама притворялась.
— Твой голос вернулся, матушка!!! Невероятно! Какое чудо! — Не дожидаясь ее ответа, Найна позвала Карама: — Бхраджи! Бхраджи! Голос вернулся! Она снова говорит! Какое счастье!
— Слава Вахегуру, — сказал Карам, войдя на кухню.
— Матушка, твой голос звучит чудесно, как будто он уже давно сидел в горле, зрел и ждал своего часа! — Найне было отвратительно ее лицемерие.
Сарна, которая сначала выглядела оробевшей, теперь изображает счастливое изумление. Она медленно заговорила, как бы пробуя свой голос:
— Он еще не совсем нормальный.
— Ничего страшного, врач сказал, что пройдет несколько недель, прежде чем он полностью восстановится. Только не волнуйся больше, ладно? Не «потеряй» его снова, — предупредил Карам.
После операции речь Сарны изменилась. Приходилось часто прочищать горло, а слова перемежались густым хрипом. Голос, некогда бывший ее самым острым оружием, притупился болезнью, метафорическим раком, который снедал изнутри душу Сарны. Словам теперь приходилось пробиваться сквозь слизь отрицания.
Отношения между Оскаром и Найной развивались. Их близость подпитывалась многолетней разлукой, а не долгими годами, проведенными вместе, как это бывает обычно. Давным-давно они поженились, не обмолвившись друг с другом и словом, заключили союз, в котором беседы и прикосновения были недопустимы. Теперь же судьба снова свела их вместе, и в них проснулось желание наверстать упущенное. Они стали видеться каждый день. Через некоторое время у Оскара и Найны не осталось друг от друга секретов, а спустя месяц они спали в одной постели. Так должно было быть, говорили себе влюбленные. Через год их связь укрепилась, когда Найна забеременела. Конечно, они не отдавали себе отчета, что столь быстрое развитие событий ведет к скорому и неминуемому концу.
О ребенке они не смели даже думать, не то что говорить. Вырастив целый сад, Оскар и Найна не догадывались, что самое драгоценное семя посеяли в другом месте. Найне больше сорока, и скорее всего она бесплодна, О каком ребенке может идти речь? Вероятно, ее неспособность иметь детей была связана с ложью о собственном рождении. Пока Найна не хотела признать саму себя, казалось вполне понятным и уместным, что ей нельзя становиться матерью. Это вызвало некое замыкание в ее организме: жизнь обходила стороной органы размножения. Перед Оскаром Найна не таилась, и все вернулось на круги своя. Как еще объяснить ее беременность? Наука не нашлась с ответом на этот вопрос. Даже врачи были поражены. Они советовали сделать аборт, так как рожать в таком возрасте опасно и для матери, и для ребенка. Найна стояла на своем: «Нет. Я уже все решила. Я буду рожать, несмотря ни на что».
Оскар прекрасно понимал ее решимость. Найна всегда мечтала о детях, да и он хотел малыша. Чудесное осознание того, что их воссоединение стало началом новой жизни, было для него настоящим открытием, даром, о котором он и не мечтал. Поэтому Оскар нисколько не колебался. Сначала он переживал из-за предостережений докторов, потом его с головой захлестнул Найнин оптимизм. Скоро он тоже не видел иного будущего, кроме счастливого семейного. Однако рождение ребенка заставило его задуматься о том, как известить мир об их любви с Найной.
— Может, пора рассказать все твоим родителям, — предложил Оскар. Найна посмотрела на него и ссутулилась. Она поняла, о чем он: пришло время сообщить Караму и Сарне об их отношениях и о ребенке. — Мы не сможем долго это утаивать. Скоро твоя беременность будет очевидна. — Он показал на ее живот. Найна молчала, закусив губу. Она все решила.
— Что такое? О чем ты думаешь? — Оскар провел рукой по своим волосам с серебристыми прядками.
— Я не хочу, чтобы они знали, — ответила Найна.
— Что? Ты шутишь! Ты с ума сошла, Найна. Конечно, про нас можно было и не рассказывать, но куда ты спрячешь ребенка?
— Они теперь редко приезжают.
— Найна, подумай хорошенько. — Оскар отставил свою чашку с чаем и взял ее за руку. — Люди тебя увидят. Вдруг кто-нибудь проговорится. А о друзьях своих ты подумала? От них ты тоже будешь прятаться? Это глупо. Тебе нечего стыдиться, мы скоро поженимся. Ты сможешь поделиться своим счастьем с семьей.
— Да не хочу я с ними делиться!!!
Оскар не ожидал такого отпора.
— Всю жизнь за меня решали, где жить, за кого выходить замуж, кем работать… даже могу ли я называть свою родную мать мамой. Теперь я впервые почувствовала, что моя жизнь принадлежит мне. Это мое! — Она обхватила руками живот.
«И мое тоже», — подумал Оскар, чувствуя себя слегка обделенным. В конце концов, женщина не решает, беременеть ей или нет, это происходит само собой. Найна стала удовлетворенной, когда в ней появился ребенок. Оскару было досадно, что с ним она никогда не была так счастлива.
