Но неожиданно в жизни Валерия появилась Полина – женщина, которую он любил, из-за которой уехал из России, женщина из его прошлого. Муж был, как и прежде, внимателен и нежен, но Каррен казалось, что его забытые чувства к Полине вернулись. Она переживала, перестала спать, стала нервной и раздражительной. Когда раздавались телефонные звонки, вздрагивала и уходила в другую комнату. Каррен делала вид, что ее это не касается. Разве могла она запретить Валерию общаться с Полиной? Разве могла предъявлять претензии? Сама ведь сделала свой выбор, сама согласилась на сделку.
Как-то раз Каррен услышала, что Валерий называл Полину – воробушек. Она усиленно учила русский язык, но такого слова не знала, не поленилась и заглянула в словарь. Воробушек – маленькая шустрая птичка с серым оперением, живущая в городе. Воробушек – уменьшительно-ласкательное от слова «воробей». Уменьшительно-ласкательное, это слишком интимно, слишком тепло, слишком… Валерий даже во время близости называл ее просто Каррен – никаких «мышка, зайка, киска» – просто Каррен, и все.
Каррен выбежала из дома. Ее душили слезы и жгучая ненависть к женщине, которая бессовестно пыталась разломать ее хрупкое счастье. Она бродила по городу до темноты, возвращаться не хотелось, но ноги сами принесли ее обратно к дому. Окна не светились, Валерий, вероятно, спал. Она уже входила в калитку, когда рядом притормозила машина и кто-то окликнул ее по имени. Каррен обернулась.
– Майкл, что вы делаете здесь так поздно? – растерянно спросила она.
– Вас ищу, – улыбнулся друг и издатель мужа. – Где вы пропадали? Валерий с ума сходит от беспокойства. Разыскивает вас по всем городским больницам. И меня вот привлек. Что случилось, Каррен?
– Ничего, – пожала она плечами.
– Тогда почему вы плакали? Вас обидел этот паршивый писателишка, которого я издаю только из жалости? Этот жалкий графоман? Все, решено – срежу ему тираж, – сурово сказал Майкл. Каррен некоторое время потрясенно смотрела на издателя мужа и хлопала глазами. Майкл выдержал паузу и громко расхохотался. Продолжая хохотать, открыл дверь машины, пригласил ее жестом присесть. Она села на соседнее сиденье, сообразив наконец, что Майкл просто пошутил. Он был очень странным, этот лучший друг мужа. – Простите, Каррен, я неудачно сострил, – виновато улыбнулся он. – У меня всегда с чувством юмора было плохо. Зато я умею слушать, рассказывайте. Я же вижу, что вам необходимо с кем-то поговорить. Обещаю, все, что вы скажете, останется между нами.
Что-то было в его тоне и выражении лица особенное, что-то было… Каррен сама не поняла, как выплеснула на лучшего друга мужа всю свою боль.
– Не переживайте, Каррен, – сказал он спокойно, когда выслушал ее откровенную исповедь до конца. – Иногда прошлое возвращается, но оно, как призрак, не может повлиять на настоящее. Не бойтесь призраков, Каррен. Просто дайте своему мужу время, чтобы он простился с иллюзиями.
– Вы думаете, Валери не любит ее? – тихо спросила Каррен.
– Спокойной ночи, Каррен, – ответил Майкл и открыл дверь с ее стороны.
А после было несколько совместных походов в рестораны. Поездка на пикник. Смешной голубой слон, подаренный Майклом, замечательный голубой слон. Валерий в тот день был не в духе, злился на нее и на Майкла, портил всем настроение. Возможно, Валерий догадался об их маленьком заговоре и разозлился. Майкл решил его разыграть, о чем рассказал Каррен по секрету в тире. Они с Майклом славно повеселились, хохотали, как ненормальные, когда ее муж после очередного выстрела с недоумением получал очередной дурацкий брелок. Как выяснилось, брелоки Софин купил сам и заранее подговорил сотрудника тира, чтобы тот ему подыграл. Домой Каррен вернулась расстроенной, решила пораньше лечь спать, но в тот вечер ее ждал очередной удар. Валерий сообщил, что собирается на несколько дней в Россию.
– Я поеду с тобой, – твердо сказала Каррен. – Хочу увидеть город, где ты родился и вырос. Когда появится малыш, мне будет не до этого, – объяснила она свое желание. Валерий попытался возразить, что перелет может нежелательно отразиться на ребенке, что поездка – это риск. Но Каррен стояла на своем: призраков с некоторых пор она перестала бояться, но в России Валерия ждала совсем не эфемерная женщина, а настоящая, сделанная из крови и плоти.
