– Тихо, есть мысля. Сейчас все сделаем, – подмигнул он Сергею и поднес трубку к уху. – Да, я хочу сделать уборочку. А вы кто будете, девушка?.. Ах, менеджер! А как вас зовут?.. Очень приятно, Мария, а меня Иван… Нет, не квартира, всего лишь комната… И не говорите, но в тесноте, да не в обиде… Метров шестнадцать будет… Куда нам до ковров, так, ковровое покрытие всего лишь… Цена меня устраивает, хоть и дорого, конечно, но я больно уж чистоту люблю… Откуда узнал про фирму? Подружка сестры сказала, она – ваша постоянная клиентка и очень рекомендовала для уборки одного вашего высококвалифицированного полотера. Только имя его забыла, а я очень хочу, чтобы именно он у меня… Ой, милая, посмотрите, пожалуйста, сейчас я вам число, адрес и фамилию продиктую. Кравцова Полина, адрес…
Сергей понял ситуацию и написал на бумаге дату заказа. Иван продиктовал информацию менеджеру и с улыбкой на лице замер. Ждали они недолго, через минуту улыбку с лица Спицына как ветром сдуло.
– Как это – уволили? Такой хороший специалист в вашем нелегком деле… Не вышел на работу?.. Понятно, а давно уволили?.. 21 сентября, какая жалость… Нет, другого мне не надо, хочу его… Еще как можете помочь, Машенька! Вообще-то это вас из милиции беспокоят, адресок вашего бывшего сотрудника продиктуйте… А вы узнайте, милая, очень нужно, потому что ваш адресок мы уже зафиксировали, и одна организация, расположенная недалеко от нас, если мы не узнаем этот адресок, может очень заинтересоваться: почему это Машенька не платит налоги в государственную казну и при этом спит на удивление спокойно… Ну спасибо, родная, – злорадствовал Иван, записывая адрес. – А зовут его как? Александр Потемкин, вот и славненько… Конечно, конечно, вы никакого отношения к нему не имеете, мы это учтем. Ну, как тебе? Оказывается наш Авдотий Никитович себя Александром Потемкиным теперь величает. Жаль… – многозначительно сказал Спицын и закатил глаза к потолку.
– Что тебе жаль?
– Что он называет себя Александром Потемкиным, а не Александром Македонским, так было бы гораздо романтичнее.
– Вставай уже, поехали. Время позднее, пока доедем до квартиры, где скрывается наш Потемкин – Македонский, по паспорту Рябина, уже ночь будет.
– Езжай-ка ты домой, Серега. Я сам сгоняю по нужному адресу.
– Это еще почему? – иронично спросил Быстров и широко зевнул. Но Иван неожиданно стал на удивление серьезным.
– Да на тебя ж смотреть страшно! Ты когда себя в последний раз в зеркале видел? Очень уж ты об этом деле печешься, не профессионально это, Сережа, вот что я тебе скажу. Поэтому настоятельно рекомендую поехать домой, как следует выспаться и постараться выкинуть из башки все глупости. Я понятно объясняю?
– Слушаюсь, – улыбнулся Сергей, – спешу исполнить ваше указание, товарищ капитан.
– А ты не иронизируй! Я ведь не слепой, – буркнул Спицын.
Они вышли на улицу, когда уже стемнело, и направились в сторону метро.
– Слушай, Серега, а почему ты на машине не ездишь? Бросил тачку у работы, и стоит твоя несчастная таратайка уже третий день.
– Сломалась, а починить руки не доходят.
– В чем проблема?
– А я знаю? Не заводится, и все.
– Надо Скворцова попросить посмотреть. У него, говорят, руки золотые.
У метро они остановились, привлеченные запахом беляшей и шаурмы. Сергей как завороженный смотрел на вертел с мясом, судорожно шаря по карманам в поисках денег. Денег, конечно же, не оказалось: последние пятнадцать рублей он потратил на пачку сигарет.
– Раз уж ты такой сегодня добрый, Ванечка, – проворковал Сергей, не сводя глаз с шаурмы, – и выступаешь в защиту моего физического и морального здоровья… К тому же наглым образом сожрал мою порцию бутербродов – прояви милосердие и накорми голодного раба твоего и старшего товарища Сергея Быстрова шаурмой, и как можно скорее!
