Фабрика Вилли Вонки производила великое множество различных сладостей, от не теряющей вкуса жевательной резинки до съедобных воздушных змеев. А ещё она производила удручающее впечатление на парижанку Амели Пулен, оказавшуюся рядом по стечению обстоятельств и немного против собственной воли.
========== Часть 1 ==========
Фабрика Вилли Вонки производила великое множество различных сладостей, от не теряющей вкуса жевательной резинки до съедобных воздушных змеев. А ещё она производила удручающее впечатление на парижанку Амели Пулен, оказавшуюся рядом по стечению обстоятельств и немного против собственной воли.
В этом городе, расположившемся на окраине шоколадной фабрики, было лишь одно место, которое пришлось Амели по душе - маленькое кафе “Имбирный человечек”, ютящееся между прачечной и магазином бытовой химии. Весь город будто бы был тенью, отбрасываемой огромным куском металла и бетона, в цехах которого, как ни парадоксально, производили самый вкусный шоколад на свете. Но всё вокруг, куда ни глянь, всегда было невзрачное-серым, и лишь кафе со слегка облупившейся зелёной краской на стенах привлекало внимание. В “Имбирном человечке” готовили отменный крем-брюле и не подавали пластиковые приборы. А ещё здесь можно было встретить очень интересных людей.
Вонка во что бы то ни стало хотел показать Амели свою фабрику - её вид, несмотря на кипевшую внутри жизнь, казался девушке бездушным и мёртвым. Он радовался, как ребёнок, завязывая ей глаза на входе и ведя по сужающемуся коридору в Шоколадный цех. Она же удивлялась открывшимся ей красоте и чудесам, но чувствовала лёгкую горечь от того, что трава и деревья не были живыми, а в реке не плавало ни одной, даже самой крохотной рыбёшки. Однако вкус шоколада, вспененного водопадом, определённо был ещё лучше, чем вкус обычного горячего шоколада.
Коридоры вели в другие цеха, где работали умпа-лумпы. Амели больше интересовалась маленькими рабочими, чем механизмом для производства вечных леденцов. Всякий раз она отвлекалась на то, как забавно звучит их язык, или как они пританцовывают во время работы, или как один из них обмакивает пальчики в заготовленную смесь и с аппетитом облизывает их.
Вилли Вонка не очень любил длинные пустые коридоры и старался разбавить обстановку: дорогим ковром, не вписывающейся картиной или хотя бы ярким пятном от пищевого красителя на потолке. Но коридоров было много, мыслей в голове ещё больше, и потому почти каждый день Вилли проходил по ещё одному до сих пор голому проходу и недовольно хмурился, мысленно добавляя новый пунктик в список неотложных дел и через пару мгновений напрочь забывая о нём.
К концу дня, когда он, проводив девушку до гостиницы, возвращался домой, Вонка сделал вывод, что по-настоящему ей пришёлся по душе лишь ужин у Баккетов. В тот момент она действительно выглядела счастливой (и немного стесняющейся). Не заинтересованной, не поражённой, а искренне счастливой. И, как бы прискорбно это ни было, в глубине души он её понимал. Седой волосок всё же был предвестником, если не старости, то чего-то иного.
Амели нравилось гостить у Баккетов, пускать с Чарли съедобного воздушного змея, наблюдать за работой умпа-лумпов и пытаться понять их язык. А ещё Амели нравился кое-кто. И, быть может, она нравилась ему. Этот кое-кто рассказывал интереснейшие истории, смущённо прерывался во время разговоров на самые простые темы и мило хмурился. Он вёл себя настолько непринуждённо, что вселял капельку уверенности в Амели, и ей уже не хотелось слиться со стеной или по-тихому удрать. Но пара вопросов, возникших из кратких, но достаточно ёмких газетных статей, не давали ей покоя, и каждый день она надеялась, что он не постучится в дверь её номера, и каждый день она желала, чтобы он пришёл. Ей было неудобно спросить и тяжело молчать, но Амели набиралась смелости, зная, что медлить нельзя.
- Те дети… Четверо. Что с ними стало?
- Поверьте, дорогая Амели, с ними всё в полном порядке, - внешне Вонка казался абсолютно спокойным, но вот взгляд его в мгновение ока стал то ли грустным, то ли виноватым.
- А как же фиолетовая девочка и плоский мальчик?
- Если Виолетта наконец выбросит свою жевачку и будет пить больше молока, то всего через пару лет её кожа снова станет белой. Что же касается Майка Тиви… Насколько мне известно, он уже почти вернулся в прежнее состояние и сейчас выглядит как обыкновенный тощий подросток.
- Но не кажется ли вам, что это было слишком жестоко?
- Слишком жестоко было бы отправить их домой просто так. Я же преподнёс им самый ценный подарок - возможность измениться и стать лучше. Эти дети были уродливыми существами. Эгоистичными, алчными и порочными. Вы, взрослая девушка, в сравнении с ними кажетесь невинной крохой. Чарли не идеален: он бедокурит, временами обманывает и бывает упрям. Но он умеет не только слушать, но и слышать. Если ему сказать: “Не трогай эту кнопку,” - он лишь спросит, почему, но не тронет. В отличие от Виолетты и Майка, которые не просто нажали на кнопку, но ещё и постучали по ней для верности.
С вопросами было покончено. Впереди оставалось лишь сказать самое сложное и самое важное. Всего два предложения и шесть слов. Но…
- Француженка из третьего номера? Съехала она. Автобус её ушёл часа три назад, не догоните уже.
