На краю земли рассвета Имбунхе наткнулся на патруль пограничного гарнизона. Он заметил всадников издали, но не остановился. И они не двигались вперед, разглядывая в подзорные трубы странную фигуру – массивный человеческий торс в ржавой кольчуге, передвигающийся на необычайно мускулистых, удлиненных руках. Вряд ли они заметили мелкие детали – когти, толстую жесткую гриву волос, похожую скорее на иглы дикобраза, на утопленной в широкие плечи голове. Длинную цепь, которой ведьмин страж был некогда прикован к скале за шею. Но они видели волочащиеся по земле изломанные ноги, и сострадание взяло верх над инструкцией по использованию арбалетов.
Приближаясь к патрулю, Имбунхе все поглядывал вверх, но красной звезды уже почти не было видно.
– Назови себя, – потребовал один из всадников, когда их разделяло пятьдесят шагов.
– Я – Имбунхе, – сказал калека спокойным раскатистым голосом, который останавливал бешеных медведей. – Я существо одной с вами крови.
Всадники переглянулись и принялись о чем-то спорить. Это позволило продолжить сокращать расстояние.
Все чилоты знали о трагической судьбе похищенных ведьмами детей. Раз в столетие всевидящее Око Тентенвилу смыкалось. Великая Тентен теряла из виду своих подопечных, и им оставалось полагаться только на себя.
Звездочеты на пограничных землях видели первое предвестье беды – тусклую, бледную луну на горизонте сумеречного неба, пересекающую рубеж дня и ночи. То было Око Кайкайвилу, его сильнейшая манифестация среди обычных звезд, его божественное могущество, простирающееся над землей со дна черного океана. Беспощадный Змей шел в атаку.
Следующие два с половиной десятилетия страна вечного дня жила в страхе и ожесточенной подготовке к кровопролитной войне.
