Веге не удивился, что Аника-2 не опознали в ходе следствия по «Кровавой неделе». Фоторобот не отражал свойства, полученного от отца, — широко распахнув большие, чарующие глаза, он неузнаваемо преображался. А снайпера видели всегда в деле, когда глаза-прицелы были хищно, опасно сужены, рот сжат, а нос как-то заострен. И в дьеннской «крипо» не было никого, кто знал бы первого в лицо, кроме Веге — а ему повезло докопаться до истины через двадцать лет.
«Я был прав! — с удовольствием подумал Веге. — Остается выяснить немногое…»
Он связался с дежурной частью паспортной службы и затребовал по факсу данные на Аника Дешана.
Через несколько минут он получил ответ:
«Он и не уезжал никуда, он оставался в Дьенне — а мы-то перетряхивали всех выезжающих!.. И тоже альфонс, как и его родитель. Цветовод, надо же… Эта Ульрика, должно быть, млела и портняжила в шесть рук, чтоб содержать гнездышко для своего цыпленочка, пока он учится на курсах…»
Веге начал постукивать торцом карандаша по столу. Странно… не все в этой истории увязывается. Маузер — и вдруг «дипломированный цветовод, член Королевского Ботанического Общества». Мало того, что он действительно выучился — он вписался в свободную профессию по высшему разряду, имеет свой дом в престижном районе… Что бы это значило?
Зачем ему убивать видных предпринимателей и деловых людей в 71-м? И тем более — зачем с оружием вторгаться в помещение к кладбищенскому сторожу?!.
Находка не стала разгадкой — с огорчением признал комиссар. Факты противоречили друг другу, но…
…это реально было! и «Кровавая неделя», и налет в позапрошлую ночь! И прежде, и теперь в деле участвовал человек, похожий на Аника и вооруженный, как Аник! и в обоих случаях Дешан находился в Дьенне!
Решить ребус можно одним способом — увидеться с Дешаном.
Но это — завтра. На сегодня хватит.
Комиссар Веге закрыл папку и взглянул на часы. Оказывается, «завтра» уже наступило.
Домой Тьен вернулся за полночь. Большую часть пути он проделал под тяжелым, стылым дождем. Скорость порождала ветер, и плотные струи хлестали по лицу ниже очков, стекали за ворот, как ни была плотно подогнана куртка. До самого Хоннавера за ним шел мрачный малый на тяжелом байке, и Тьен начал опасаться, периодически замечая его контур в зеркальце. Черт знает, что тому может в голову прийти на пустынном шоссе.
Зря боялся, это был просто попутчик до Хоннавера; в городе он растворился без следа. Странно, что он не опередил Тьена и не ушел в отрыв сразу, машина у него была мощнее. Но мало ли, какие мысли могут появиться, когда ты едешь ночью по скоростной магистрали, а сверху льется вода. Скажем, держать близкую дистанцию, и если один навернется, второй сможет оказать помощь.
Об этом Тьен подумал на обратном пути, когда ночной холод усилился, и дождь, ложась на бетон тонкой пленкой, тут же замерзал, превращая покрытие в сплошное зеркало льда. Колеса временами теряли сцепление, и Тьен с замиранием ощущал, как байк несется буквально в воздухе, оторвавшись от дороги; сладкая жуть и азарт переполняли Тьена. Собрав тело и волю воедино, он гнал и гнал вперед, а свет фары выхватывал из темноты вертикальные блестящие линии дождя да горизонталь полотна.
Когда в гараже Тьен сполз с байка, он понял, как сильно замерз. Он еле разжал закоченевшие на рукоятках пальцы и на одеревеневших ногах (лифт не работал) поднялся к себе. Его всего мелко трясло, зубы выбивали дробь, аж в животе что-то свернулось и скорчилось.
Мать, конечно, не спала.
— Боже, Тьен! я вся изволновалась!.. По телевизору передают каждые полчаса, какие трассы опасны. Кругом гололед и сплошные аварии. На Кольденском шоссе разбилось пять машин и мотоцикл. Я уже в морг хотела звонить!
Тьен перестал клацать зубами и издал глухое рычание, означавшее бессилие.
— Ну зачем рисковать? Остановился бы в мотеле, а нам бы сообщил по телефону… я бы так не переживала…
В чем, в чем, а в том, что мамуля найдет повод для волнения, Тьен был уверен точно. В мотеле — ха! чтобы встать в четыре часа утра и с дурной башкой лететь по трассе, и наверняка свернуть шею. Но попробуй объясни это мамуле. У нее на все один аргумент — «Я тебя родила!» Родили — и спасибо, и отскребитесь. Я совершеннолетний, дайте мне распорядиться собой, своим телом и своим временем. Не водите меня за руку — дайте стать взрослым!
«Не хватало еще, чтобы они на свидание со мной увязались — как же, ведь они волнуются!..»
