Я полюбил весомые слова,просторный август, бабочку на рамеи сон в саду, где падает травак моим ногам неровными рядами.Лежать в траве, желтеющей у вишен,у низких яблонь, где-то у воды,смотреть в листву прозрачнуюи слышать,как рядом глухо падают плоды.Не потому ль, что тени не хватало,казалось мне, вселенная мала?Движения замедленны и вялы,во рту иссохло. Губы как зола.Куда девать сгорающее тело?Ближайший омут светел и глубок,пока трава на солнце не сгорела,войти в него всем телом до пределаи ощутить подошвами песок!И в первый раз почувствовать так близкопрохладное спасительное дно.Вот так, храня стремление одно,вползают в землю щупальцами корни,питая щедро алчные плоды(а жизнь идет!), — все глубже и упорнейстремление пробиться до воды,до тех границ соседнего оврага,где в изобильи, с запахами вин,как древний сок, живительная влагаключами бьет из почвенных глубин.Полдневный зной под яблонями таетна сизых листьях теплой лебеды.И слышу я, как мир произрастаетиз первозданной матери воды.<p>После ливня</p>Когда подумать бы могли вы,что, выйдя к лесу за столбы,в траву и пни ударит ливень,а через час пойдут грибы.И стало б видно вам отселе,лишь только ветви отвести,когда пойдет слепая зеленькак в лихорадке лес трясти.Такая будет благодатьдля всякой твари! Даже птицамвдруг не захочется летать,когда кругом трава дымитсяи каждый штрих непостоянен,и лишь позднее — тишина…Так ливень шел, смещая грани,меняя краски и тона.Размыты камни. Словно бивни,торчат они, их мучит зуд;а по земле, размытой ливнем,жуки глазастые ползут.А детвора в косовороткахбежит по лужам звонким, где,кружась, плывет в бумажных лодкахпристрастье детское к воде.Горит земля, и пахнет чащадымящим пухом голубей,и в окна входит мир, кипящийзеленым зельем тополей.Вот так и хочется забыться,оставить книги, выйти в деньи, заложив углом страницу,пройтись босому по воде.А после дома за столом,сверкая золотом оправыочков, рассказывать о том,как ливни ходят напролом,не разбирая, где канавы.<p>Весеннее</p>
