выполняет, подводит всю бригаду... И кончается фильм тем, что рабочие собирают
собрание, обсуждают и решают, что такому в коллективе не место. Требуют его
увольнения. И тебя с мамой на собрание приглашают. Она о его домашних
художествах расскажет, а Ты должен всем заявить: мне не нужен такой отец! Вот
тогда коллектив и примет окончательное решение -- выгнать! И он за свои
безобразия лишится и семьи, и работы. Останется один, поскольку сам себя
вычеркнул ил жизни своим пьянством. Понял?
Я кивнул.
-- Попробуем, -- предложил режиссер. -- Дай, Люда, ему реплику.
-- Сил моих больше нет! -- сказала "мама" рыдающим голосом.
-- Мне не нужен такой папа! -- выкрикнул я.
-- Гениально! -- воскликнул режиссер. -- Но не очень. Главное в этой фразе -- что?
-- Ну, что он мне "не нужен"... -- неуверенно сказал я.
-- Вот. Значит, "не нужен" выдели голосом. Понял?
-- Сил моих больше нет! -- опять сказала "мама".
-- Мне НЕ НУЖЕН такой папа! -- опять выкрикнул я.
-- Вот! -- воскликнул режиссер. -- Это достаточно гениально.
-- А по-моему, -- вмешался Олег, -- главное, что ему ТАКОЙ папа не нужен.
-- Попробуем, -- предложил режиссер.
-- Сил моих больше нет! -- сказала "мама".
-- Мне не нужен ТАКОЙ папа! -- выкрикнул я.
-- Нет, это менее гениально, -- заметил режиссер. -- Видишь, Олег, мальчик
чувствует материал... Вот эту сцену мы завтра и будем снимать. На настоящем
заводе, прямо в цехе.
-- Как? -- удивился я. -- Это же последняя сцена!
-- А снимать будем первой, -- улыбнулся режиссер. -- В кино так часто бывает.
...На следующий день прямо к школе подкатил автобус с надписью "киносъемочный".
Когда ребята увидели автобус, а в нем и Олега, и Людмилу, и режиссера, с ними
случился массовый столбняк. Я, конечно, в раздевалке подольше покопался, пускай,
думаю, полюбуются.
В автобусе меня ожидал сюрприз. На последней скамейке, забившись в угол и явно
растерявшись среди весело переговаривавшихся актеров, сидел -- кто бы вы думали?
-- капитан милиции Соколов! Я его сразу узнал -- запомнил, когда мы к нему Серегу
Иванова привели.
Соколов махнул мне рукой, и я сел с ним рядом. Автобус тронулся.
-- Это, значит, ты юная кинозвезда?! -- сказал капитан. -- А меня, видишь, тоже
пригласили...
-- А вы кого играть будете? -- поинтересовался я. -- Наверное, милиционера,
который моего отца забирает?
-- Куда уж мне играть! -- засмущался Соколов. -- Режиссер, правда, предлагал... У
вас, говорит, фактура выигрышная... Да ну, со страху помрешь перед камерой! Меня
как консультанта пригласили. Главный герой -- пьяница, в милицию попадает, и все
такое... Я должен следить, чтобы все было по закону.
Какое-то время мы ехали молча.
-- Слушай! -- спросил меня капитан Соколов. -- А как там ваш Сережа Иванов?
-- Да ничего, -- пожал я плечами. -- Тихий стал... На уроках сидит молчит...
Экономикой стал увлекаться!
-- Экономикой? -- переспросил капитан. -- Это в чем выражается?
-- К нашей библиотекарше все пристает, просит книжки про планирование, про
отчетность предприятий, про какую-то... как ее... финансовую
дисциплину... Она говорит: "Нет у нас такого!" Так он добился, что ему
направление дали в Публичную библиотеку... Торчит там... Странно!
- Да нет... -- нахмурился капитан. -- Это, брат Игорь, совсем не странно.
Я стал к нему приставать, пусть расскажет! Ведь знает что-то про Серегу! Но
капитан только махнул рукой и стал смотреть в окно.
В красном уголке одного из цехов уже стояли осветительные приборы, кинокамеры,
по полу тянулись провода, а среди всего этого суетился знакомый помреж. В зале
сидели люди. Как объяснил нам по дороге режиссер, сниматься будут и настоящие
рабочие, из цеха, -- это придаст фильму достоверность.
Нас провели на сцену. За длинный стол уселись актеры: "начальник цеха", "знатный
рабочий", "девушка-комсомолка". Олег-отец сел в углу сцены на стул. Мы с "мамой"
-- с другой стороны президиума. Капитан Соколов примостился где-то сзади, в
последнем ряду.
-- Товарищи! -- сказал режиссер, обращаясь к сидящим в зале. -- Снимается эпизод
"Рабочее собрание". Попрошу вас живо, непосредственно на все реагировать, как
будто обсуждают вашего товарища. Мы снимаем одновременно с нескольких точек, так
что вы все тоже в кадре! Внимание! Камера! Мотор! Начали!
-- Товарищи! -- поднялся начальник цеха. -- Этого, с позволения сказать,
деятеля вы все знаете...
-- Слава богу, насмотрелись! -- выкрикнул кто-то.
-- И насмотрелись, и натерпелись! -- подхватил начальник цеха.
-- Какие меры наказания к нему применяли? -- спросила девушка-комсомолка.
-- Согласно законодательству о труде, -- ответил начальник цеха, -- выговор
объявляли, строгий выговор... На нижеоплачиваемую работу переводили, на три
месяца... Летний отпуск передвинули на зимнее время... Сами видите, товарищи: не
помогло это все... Вы Закон о трудовых коллективах знаете. Там прямо сказано,
если что, рабочее собрание может и крайнюю меру потребовать. Вам решать,
товарищи! Дальше будем с ним нянчиться или как?
-- А чего с такими возиться, -- вздохнул пожилой усатый дядька, сидевший в
проходе. -- Вот и привыкают, что им все дозволено...
