Потом я ещё не раз встречался с П. К. Лиховидовым — человеком чутким и простым. Особенно заботливо относился он к тем юристам, которые пришли из запаса, помогая им войти в курс армейской жизни.
Так в начале июня 1942 года я оказался в глубоком тылу, в Иванове. Здесь формировалась 10-я резервная армия, командующим которой был генерал-лейтенант М. М. Попов. Меня назначили военным прокурором этого объединения. Вместе со мной прибыл и шофер — рядовой Иван Иванович Влахов. Мы с ним выбирались из двух окружений, прошли от Смоленска до Москвы, и главный военный прокурор внял моей просьбе — разрешил взять его в армию.
Представляясь командованию, я очень волновался. Опыт военно-прокурорской работы у меня был крайне мал. Едва вошёл в курс дел дивизии, а предстояло руководить прокуратурой армии. Смущало и то, что заместитель командарма генерал-лейтенант В. Д. Цветаев — профессор, доктор военных наук. Член Военного совета полковой комиссар И. Б. Булатов — опытнейший политработник. Оба имеют высокие воинские звания, а я — всего-навсего военюрист 2 ранга. Однако и В. Д. Цветаев и И. Б. Булатов встретили меня очень доброжелательно. Я не скрыл перед ними своей обеспокоенности и в беседе откровенно сказал им об этом. Они отнеслись сочувственно и обещали не отказывать в совете и помощи.
В конце беседы В. Д. Цветаев сказал:
— Знакомьтесь с людьми, чаще бывайте в соединениях, пока передышка — основной упор в своей деятельности делайте на профилактику. Побольше бесед с бойцами и командирами, теснее держите связь с политотделами армии и дивизий.
Формировались соединения армии в Ивановской области. Личным составом, в том числе и кадрами юристов, все они были уже укомплектованы, и почти все военные прокуроры и следователи уже побывали в боях. Однако штат прокуратуры армии оставался незаполненным. Рискнул по телефону обратиться с просьбой к главному военному прокурору, чтобы он меня принял. Через два дня я был вызван в Москву. Главный военный прокурор диввоенюрист Е. Н. Носов был очень внимателен, поинтересовался, сколько дивизий уже сформировано, как обстоит дело с обмундированием, с вооружением, с медицинским обслуживанием, каково настроение красноармейцев. Затем он вызвал к себе начальника отдела кадров бригвоенюриста В. Ф. Рыжикова и приказал немедленно укомплектовать прокуратуру армии. Прощаясь со мной, Е. Н. Носов спросил:
— Ну а вы как себя чувствуете, не тяжело вам?
— Честно говоря, побаиваюсь...
— Это хорошо, что вы откровенны. Мы вам подберём заместителя, опытного кадрового прокурора, а вы не стесняйтесь учиться у подчинённых. Мы вас будем поддерживать во всем.
От Е. Н. Носова я вышёл ободренным. Мне понравились его простота и внимание. Тогда я, конечно, не мог даже предположить, что через несколько лет судьба нас сведёт в Берлине и мне придётся работать с ним и некоторое время даже замещать его.
На второй день, попрощавшись с работниками отдела кадров, держа в кармане список назначенных помощников и следователей, я шёл по коридорам Главной военной прокуратуры. Впереди меня двое красноармейцев вели какого-то гражданина, одетого в военную гимнастёрку и гражданские, сильно поношенные брюки. В петлицах — никаких знаков различия. Конвоируемый шёл, понуря голову, сильно прихрамывая, заложив руки за спину. Около углового кабинета все остановились. Один из конвоиров без стука зашёл в кабинет, а другой остался с арестованным, приказал ему сесть на стул. Я замедлил шаг... Обросшее рыжей щетиной лицо, быстрый острый взгляд... Вдруг конвоируемый вскочил со стула и бросился ко мне:
— Николай! Ты ли это? Это же такое счастье!
Передо мной стоял, выпрямившись и, казалось, мгновенно преобразившись, мой сокурсник, успевший закончить аспирантуру и стать кандидатом наук, Марк Мороз.
— Марк!
Конвоир осторожно взял за локоть задержанного и показал ему на стул. На шум выбежали из кабинета второй конвоир и с ним какой-то военный юрист. Мороз, указывая на меня, кричал:
— Он знает, кто я! Он меня знает много лет!
— Успокойтесь, — сказал ему юрист и обратился ко мне: — Скажите, пожалуйста, кто вы и как здесь оказались?
Выслушав пояснения, он пригласил в кабинет.
— Садитесь, будем знакомы. Я — следователь Главной военной прокуратуры по особо важным делам. — Он назвал свою фамилию и протянул мне руку. — Вы меня извините, но хотелось бы посмотреть ваши документы. — Изучив новенькое, только что полученное удостоверение, он спросил: — Вы давно знаете арестованного?
— Мы учились в одной группе, в одном институте в Ленинграде, а затем в аспирантуре. Знаю его родителей, его семью, и мы долгое время были друзьями.
Следователь открыл папку и стал что-то читать.
