Иметь или быть? полностью

Еще более однозначным символом различения потребительского и экзистенциального бытия является феномен эрекции. Этим качеством нельзя обладать как собственностью, его можно лишь переживать, ощущать, пока рядом существо, вызывающее восхищение. Это состояние, в отличие от многих других, нельзя разыграть или симулировать. Как только исчезает волнение и радость от близости партнера, исчезает и это состояние бытия. Джордж Гроддек, один из самых выдающихся, хотя и относительно мало известных психоаналитиков, любил повторять, что каждый мужчина бывает мужчиной всего лишь несколько минут; все остальное время он – мальчишка. Конечно, Гроддек не имел в виду, что мужчина во всех своих действиях и поступках ведет себя по-мальчишески, он подразумевал лишь тот единственный аспект, в котором большинство мужчин видят доказательство своей принадлежности к мужскому полу (см. мою раннюю работу «Пол и характер», 1943).

Майстер Экхарт учил, что сама жизнь дает радость. Современный читатель вообще не придает значения этому слову. Как если бы на его месте стояло слово «удовольствие». А между этими понятиями – «дистанция огромного размера», особенно в свете нашего интереса к дихотомии «иметь» или «быть».

Эту разницу не просто уловить, ибо мы все живем в мире безрадостных удовольствий.

Что такое удовольствие? Проще всего определить его как удовлетворение какой-нибудь потребности, причем очень часто без всяких внутренних усилий. Например, удовольствие от успеха в обществе, удовольствие от выигрыша в лотерею, обыкновенное удовлетворение сексуальных потребностей, удовольствие «наесться до отвала», выиграть забег, удовольствие от эйфории, вызванной алкоголем или наркотиками, наконец, садистское наслаждение мучителя при виде своей искалеченной или замученной до смерти жертвы.

Чтобы добиться богатства и славы, необходимо проявить массу энергии (в смысле развить бурную деятельность), но это не касается внутренней, природной стороны деятеля. По достижении цели человек испытывает, наверное, некоторое волнение или «острое чувство удовлетворенного самолюбия». Ему кажется, что он достиг вершины. Вершины чего? Может быть, это была высшая точка радости, волнения, блаженства или экстаза, близкого к трансу или оргазму. В этом состоянии человек также движим страстями, но это не те страсти, которые ведут к адекватному решению проблемы человека, укрепляют его волю и возвышают душу. Напротив. Эти страсти ближе к патологии и рано или поздно они ведут к деградации личности. Развлечения радикальных гедонистов, утоление все новых и новых желаний, постоянная смена объектов наслаждения – все это в определенной степени возбуждает, щекочет нервы, но не наполняет человека радостью. А отсутствие радостей жизни заставляет человека искать новых раздражителей и новых удовольствий.

Наш современник в этом смысле мало чем отличается от евреев, живших 3000 лет назад. Когда Моисей, говоря с евреями об их самом тяжком грехе, сказал: «За то, что ты не служил Господу Богу твоему с веселием и радостью сердца, при изобилии всего» (Втор 28:47).

Радость сопутствует креативной деятельности. Это не то ощущение, которое бывает в «кульминационный момент»; нет, это не вершина, а, скорее, равнина, эмоциональное состояние человека, погруженного в творчество. Радость – это не эк стаз, не вспышка, а пламя, которое освещает всю глубину бытия.

Минутные любовные утехи оставляют после экстаза чувство грусти. Ведь человек чувствует себя всего лишь сосудом, который только что был опустошен, выплеснул свое волнение, но сам не наполнился новыми силами. Человек попытался разорвать скуку суетной жизни, на мгновение ему удалось собрать всю свою энергию и достигнуть цели, не вкладывая в это дело ни любви, ни ума; он хотел стать сверхчеловеком, не будучи человеком. В минуту триумфа ему кажется, что он достиг цели, но очень скоро наступает падение, как только он понимает, что внутри него ничто не изменилось, не дрогнул нерв, не замерла душа. И старая пословица «После совокупления зверь грустит» (Post coitum animal triste est) как раз относится к феномену секса без любви: человек переживает сильнейшее волнение, связанное с достижением вершины наслаждения, за которым очень скоро и неминуемо следует разочарование. Подлинная радость в сексуальной сфере ощущается лишь тогда, когда физическая близость сопровождается духовным единением, то есть любовью.

Как и следовало ожидать, радость играет главную роль в религиозных и философских системах, которые видят смысл жизни в бытии. Буддизм отвергает удовольствия как таковые, однако высшая ступень бытия «нирвана» описывается как состояние светлой радости. Это подтверждается рассказами и изображениями ухода Будды из жизни. (Я благодарен покойному Д. Т. Судзуки, это он обратил мое внимание на этот факт, когда мы вместе рассматривали известную картину, изображающую смерть Будды.)