Только я, в отличие от твоей положительной героини, не уйду с поля боя. Не отдам тебя. Я не состою из положительных качеств. Может, потому и могу тебя любить.
– Любимый, это всего лишь стекло. Не бойся, делай, как я. Закрой глаза и посмотри на него. Видишь, оно состоит из совсем непрочных элементов. Это песок, он легко просыплется сквозь пальцы... И на нашем пути больше нет преграды.
Рано тебе, Наташа, торжествовать. Мы прошли сквозь заклятые твоей магией двери. А вот сумеешь ли ты пройти через это...
Проходя мимо овальных клумб, мимо деревьев и кустарника, я каждому растению говорю его слово. Если моя соперница хотя бы через сутки сумеет выкарабкаться из тех джунглей, в которые превратилась больница, я буду только рада ее живучести.
Возле больничных ворот стояла скромная черная «волга». Она посигналила нам. Я было отдышалась и приготовилась к новой батальной сцене, но, вглядевшись попристальнее, поняла, кто нас ждал.
– Честно говоря, не рассчитывала, что вы окажетесь здесь, – сказала я Баронету, садясь в машину вместе с Авдеем.
– Это еще раз демонстрирует твою недальновидность, Вика, – парировал Баронет, выруливая на трассу. – Разве ты не предполагала, что будет погоня?
– Нет... Я все еще не могу привыкнуть к тому, что моя жизнь – сплошной боевик.
– Твоя жизнь, девочка, сплошное моральное мучение из-за неоконченного образования. Кстати, представь меня своему... другу. Пока обычным именем.
– Милый, это Калистрат Иосифович Бальзамов, мой старый знакомый. Его мирное хобби – библиофильство. А все остальное – издержки его профессии.
– Да? – Авдей явно все еще находился в состоянии человека, перекормленного антидепрессантами. – Рад знакомству, хотя и происходит оно в столь странных условиях. У вас, Калистрат Иосифович, весьма старинное, редкое имя.
– Его трудно выговаривать, я знаю, – мэтр ухитрялся говорить спокойным светским тоном и выжимать из «волги» скорость гоночного болида «Формулы-1». – Поэтому в дружеском кругу меня зовут просто Баронет. Вы тоже зовите, я привык.
– А... – начал было Авдей.
– Ваше имя мне известно, равно как и творчество, хотя я не поклонник современной фантастики. Вы позволите мне называть вас просто Авдей? Вы еще так молоды по сравнению со мной...
– Да, но по вашему виду не сказать, что вам больше пятидесяти.
– Мерси. Меж тем, дорогой Авдей, я знавал еще создателя вашего любимого жанра и неоднократно беседовал с ним о прошлом и будущем.
– Это кого же? – нервно засмеялся Авдей – Александра Беляева?
– Помилуйте... Я вообще-то имел в виду мсье Жюля Верна. Мы с ним были горячими парнями! И о хоббитах Толкиену идею подал...
– Тоже вы?!
– Так уж получилось...
Бедный Авдей! Мне-то не привыкать слушать воспоминания этого «мага на службе у закона», а вот ему, человеку обыденного мышления, связываться с Баронетом вредно для здоровья. Я внимательно посмотрела на любимого: так и есть, он сейчас опять потеряет связь с реальностью, то есть со мной. Бледный, руки дрожат, глаза просто безумные оттого, что приходится быть участником странных событий. Я почувствовала, что ему неловко, тяжело, страшно, непонятно, он не контролирует ситуацию и в любой момент может взорваться.
Я нежно-нежно провела ладонью по его сведенному судорогой лицу.
– Расслабься, любимый, вот так.
– Я не могу... Объясни мне, что с нами творится, куда и почему мы едем, я ничего не понимаю. – Ч-ш-ш... Объясню. А ты спи. И я во сне тебе буду объяснять. Ты голову мне на плечо клади, вот так...
Нежно-нежно провести ладонью по острым напряженным плечам, по уже сонно обнявшей меня руке, по коленям в мятых пижамных штанах... Почувствовать, как становится тяжелым погруженное в сон тело...
– Усыпила, – усмехнулся Баронет.
– Я боялась, что он сразу не выдержит столько впечатлений. Эта дура со своим зомби... Потом сквозь стекло шагать. Вы тут еще начали своими воспоминаниями делиться, от них и здоровый человек имбецилом себя почувствует... Ну да ничего. Зато теперь Авдей со мной.
– То-то и оно. Ой, не раз ему придется изумляться причудам своей жены!
– Я ему вовсе не жена. И вряд ли он после своей благоверной Наташи способен мечтать о прелестях семейной жизни. Впрочем, нам сейчас не до того.
– Это верно, – кивнул Баронет, везя нас на химкинскую конспиративную квартиру.
Покуда Авдей спал на стареньком продавленном диване в комнате, мэтр хотел было обсудить со мной на кухне стратегию и тактику грядущего дня. Но я решительно сказала «нет» и отправилась на диван, под бочок к своему драгоценному фантасту.
– Ты ненасытная женщина, Викка, – сказал Баронет. – Мужичок еще никакой, а ты уже набиваешься к нему греть постель...
– Вы, сударь, хам, к тому же вам завидно! Я – там – с ним буду на диване спать, а вы – на кухне, в мойке, в одиночку!
Мэтр устало улыбнулся.
– Умница, девочка. Ладно, иди отдыхай. Обещаю, что не буду мешать. Может, вам хороших снов навеять?
– Ваше Истинное Имя – Оле Лукойе?
– И это тоже. Иди, иди...
