– Ну и пусть шалости, – ответила я. – Мелочь, а приятно. Между прочим, вы тоже не без греха. Сюда-то мы ехали на поезде и транспортную магию принципиально не применяли, а сейчас летий как угорелые...
– Речь идет о безопасности твоей мамы!
– Да, конечно... Но, по-моему, она не только моя мама, но и ваша... мм, подружка?
– Я попросил бы тебя не употреблять таких выражений по отношению к Татьяне Алексеевне, – ледяным тоном потребовал Баронет.
– Как скажете, – и я уставилась в окно машины. Грозы, ураганы...
Нет, что творится на белом свете, а?! В собственную квартиру заходишь с опаской, на каждом шагу ожидая по меньшей мере маньяка-камикадзе, увешанного динамитными шашками, как новогодняя елка – стеклянными гирляндами. Куда вообще катится мир?! Я еще могу понять, когда у безутешных родителей похищают их возлюбленное чадо и нагло требуют выкупа. Это классический прием всех отрицательных героев, как литературных, так и экранных. Но чтобы у взрослой дочери похищали приличного возраста мать?! Это уже ни в какие рамки жанра не укладывается.
Моя многострадальная квартира встретила меня угрюмой тишиной и прямо-таки идеальной чистотой. Мы с Баронетом растерянно ходили по аккуратно прибранным комнатам и пытались понять, каким же образом произошло похищение мамы, если даже полотенца в ванной комнате висят так, словно им дали команду «Равняйсь! Смирно!»?
– Нигде ни пылинки, ни следов борьбы, – мрачно констатировал Баронет. – Такое впечатление, будто Татьяну Алексеевну просто ветром сдуло.
В другом случае я бы даже сама этого грешным делом пожелала, но не сейчас. Мама есть мама, и ее судьба волнует меня, даже если я терпеть не могу маминых нотаций и овсяных хлопьев.
На мэтра же вообще было жалко смотреть. Неужели у них с мамой все так серьезно закрутилось?
Я еще раз вошла в спальню, включила верхний свет, чтоб осмотреться, и тут...
Зеркало.
Новое, взамен того, что когда-то разбилось. И из его сияющей поверхности торчала изящная рукоять кинжала. Кинжал пришпиливал к сверкающему стеклу записку, словно крупную бабочку-капустницу.
– Идите сюда, мэтр, – позвала я. – Нам письмо.
Мэтр вошел, увидел, поморщился: «Дешевые спецэффекты!» – отколол записку и сказал:
– Девочка, это тебе. Конфиденциально. Но я все-таки прочла вслух:
