– Все понятно... – это я уже говорю вслух. – Баронет, с меня бутылка.
Хотя одной бутылкой тут вряд ли отделаешься. Потому что, гремя, звеня и подпрыгивая на кривых рельсах, ко мне движется обгорелый трамвай с размалеванной кабиной. Только теперь на крыше у него весело галдят десантники-миротворцы с лейтенантом Третчеттом во главе, а из окна выглядывают перемазанный Баронет и мама.
– Давай, Вика, запрыгивай! – кричат они. – Поехали!
– Куда?
– Домой! С победой!
– Операция миротворческих сил по ликвидации оккультных бандформирований в Уральском регионе успешно завершена! – рапортует с крыши лей... нет, уже старший лейтенант Третчетт.
Я заскакиваю в вагон на ходу и вижу следующую картину. Посреди вагона в плетеном кресле-качалке сидит мрачная тетка, снова постаревшая и окруженная магическим полем и крепкими парнями, что исключает даже мысль о побеге. Три сороконожки из особого резерва азартно играют в морской бой. А возле единственного уцелевшего окна на пластиковом сиденье, съежившись, сидит Наташа. Она поднимает на меня глаза, и я отшатываюсь в ужасе.
Это пустые и мертвые глаза человека, потерявшего рассудок.
– Ваш билетик, пожалуйста, – бесцветно говорит Наташа. – Оплачиваем проезд.
Я сую руку в карман джинсов, протягиваю завалявшуюся там мелочь. Наташа ссыпает деньги в холщовый мешочек, висящий на шее, и сует мне клочок бумаги:
– Возьмите билет...
Я отхожу от нее, стиснув зубы, чтобы не разреветься. В кабине бесцеремонно толкаю Баронета в плечо:
– Я не хочу, чтобы было так, слышите?
– Ты о чем? – невинно осведомляется он.
– Сами знаете! О Наташе. Она же абсолютно помешанная.
– Совершенно верно.
– Но... так нельзя!
– При чем тут я? – пожимает плечами мэтр. – Ты прекрасно знаешь, что Наташа была одержима. Она черпала силу благодаря энергетической связи с твоей теткой. Силы Анастасии блокированы, вот демоны и покинули бывшую супругу того самого писателя-фантаста. А после себя демоны оставляют полную разруху и в доме, и в душе...
– И никак нельзя ее исцелить? – спросила я, глянув в салон. Наташа неуклюже встала со своего места и подошла к сороконожкам, видимо спрашивая у них билеты. Я услышала взрыв хохота и выкрик: «У нас льготный проезд, крошка!» Наташа растерянно стояла, покачивая головой, как китайский болванчик, а по щекам ее медленно катились слезы.
– Исцелить?! – присвистнул Баронет. – Вика, ты ведьма или мать Тереза? Нашла кого жалеть, она всего-навсего получает то, что заслужила...
– Кто мы такие, чтобы судить о чужих заслугах?! – яростно сказала я. – Вы кто, судья этому миру, Баронет?
– Вика права, Калистратушка, – мама ласково погладила мэтра по плечу. – Мне тоже жаль эту женщину.
– Ну вот, двое на одного! – проворчал Баронет. – Я с вашим стихийным и не вовремя проявляющимся гуманизмом скоро превращусь в миссионера... И от Черной ведьмы их спасай, и Алтарь зла разрушай, а теперь еще нужно лечить всяких негодниц, перепичканных оккультизмом! Нет уж, Вика, Наташей, если хочешь, занимайся сама. В конце концов, это несложно. Фитотерапия, гипноз, сеансы психокоррекции... Карму ей почистишь или, там, чакры... У тебя все получится, уверяю. Поселишь ее на время в моей квартире, будешь за ней ухаживать... Заодно за квартирой присмотришь, цветы польешь, пыль с книг сотрешь...
– Погодите, а вы куда? – воскликнули мы с мамой.
– С докладом в Трибунат. А к докладу придется представить и вашу родственницу. Ее будут судить Матери-Ведьмы.
– Вообще-то относительно Анастасии у меня были другие планы, – задумчиво сказала мама. – У нее столько преступлений, что на пожизненное заключение тянет...
– Поверьте, моя драгоценная подполковничиха, до тех пор пока Анастасия не будет лишена всех магических способностей, она легко избежит любого вашего заключения. Превратится в воду и утечет из тюрьмы по канализационным трубам. Зачарует охранников, так что они сами откроют ей ворота да еще снабдят на дорогу сухим пайком... Вариантов – множество! Поэтому пусть она сначала понесет наказание как ведьма, а уж потом – как человек. Dura lex, sed lex [3]. He правда ли?
– Дура, дура... – задумчиво покивала головой мама и зевнула: – Ой, извините, что-то меня в сон потянуло. Наверное, от пережитых приключений.
– Вполне возможно, – кивнул Баронет и, потянув за какой-то рычаг на панели, прибавил трамваю ходу. – Ничего. Вы скоро отдохнете...
На крыше трамвая миротворцы затянули песню:
– Хорошо поют, – усмехнулся Баронет
