— Насколько я знаю, там есть животные, — качнула головой Белла, — но охотники туда не ходят. Даже огнепоклонники. Говоришь, там была равнина?
— Да, на одной из карт там пашни. Я не так близок с землей как мне хотелось бы, но моих знаний достаточно, чтобы понимать — преобразовать такое количество плодородной почвы в камень не под силу ни одному ныне живущему магу.
— Мой дед говорил, что прежде маги были сильнее. И Дар Фахад сказал, что ваш предок, — мальчишка изящно поклонился Белле, — мог двигать горы.
— Не верь подобным байкам, — Белла пожала плечами. — Про меня говорят, что я щелчком пальцев могу сжечь город, — она насмешливо щелкнула пальцами, заставив одну из свечей моргнуть.
— И поверь, Изабелла может, — сверкнул зубами Райнер, — ты свободен, Млад.
Паренек понял, что его прогоняют, и чуть выпятил губу, но ушел.
— Мальчишка тебя не боится, — заметила Белла, — староват для новичка. Где ты его откопал?
— Лита привезла. И поверь, он боится. Млад хороший артист.
— Лита, — протянула Белла. Ничего не меняется. Особенно Лита. Белла поспешила переменить тему разговора: — Что необычного в этих горах?
— Не знаю, — признался Райнер, — но мне, кажется, это ответ на все, что связано с землетрясениями, на слухи о драконе, и претензии огнепоклонников.
— Слишком это просто. Горы — ответ на все.
Белла смотрела на разложенные карты. Одна была полупрозрачной от ветхости, и на ней Локосс закрывали две горные гряды: одна шла от северного моря с запада на юг, вторая с юга на северо-восток. Вторую называли гномьими горами, хотя никто давно не верил в этих мифических карликов. Ямалп был самым северным городом Локосса и располагался на противоположной стороне от гномьих гор.
На второй карте, написанной не больше столетия назад, очертания границ изменились и соответствовали нынешним. На юге территория Локосса расширилась, перейдя за холмы. Град у Башни перестал быть самой южной точкой. Несколько рек рядом с Авелотом исчезли. Северная граница тоже сдвинулась вплоть до северных гор, Ямалп теперь был далеко от нее. И между северными и гномьими появились другие горы, те самые, к которым Белла и близко не подходила, хотя привыкла считать, что охотясь за тенями, они побывали везде. Но нет смысла искать тени там, где нет людей. Даже если они там и есть, то никому не навредят.
— Горы не могут быть ответом на все, — Белла покачала головой, — Град у Башни стоит на равнине, а земля там дрожит не меньше, чем везде. Отсутствие гор на карте, не значит, что их не было. Может картограф туда не дошел?
Райнер промолчал.
— Тебя не удивило, что Лита подобрала мальчишку, — медленно сказал он минуту спустя. А затем быстро, словно давно держал в себе этот вопрос, спросил: — Почему ты заступилась за Литу? На малом совете. Когда речь зашла о суде. Если бы Тулья захотела, то настроила бы совет против нее.
— Лита моя сестра, — Белла пожала плечами, и оперлась на стол, разглядывая другие карты, отмечая неточности и изменения, — отец решил, что мы должны быть вместе, и по-другому быть не могло.
Немного подумав, она добавила:
— К тому же, говорить о несправедливом суде Литы смешно. Большинство членов совета никогда не видели настоящей крови.
Белла успела заметить мелькнувшее на лице Райнера выражение отвращения. И это слегка царапнуло. Считает себя лучше других. Наверняка ведь получал отчеты обо всех их делах, пока сам сидел среди книг. И Белла, готова поставить что угодно — в соревновании за жесткость, она бы обошла Литу на сто очков вперед.
— Они могли вспомнить другой случай, — Райнер свел брови к переносице. — В деле с насильником все просто. Но совсем недавно было другое дело, о котором много говорили. Лита была жестока.
Белла распрямилась, понимая, что карты и горы уже забыты. Возможно, этот разговор был неизбежен. Но помогать ему не станет.
Она сложила руки на груди.
— Говори прямо, Райн.
— Суд над женщиной. Детоубийцей. Ей нечем было кормить детей, муж умер, вот она и отвела их на реку… В общем, не будь она дурой, уехала бы из города, никто бы и не заметил. Но соседи заметили.
— Лита ее казнила.
— Да. Хотя многие ручались за женщину, просили о снисхождении…
— Я могла бы решить иначе, Лита нет, — Белла пожала плечами.
— Но почему? — спросил Райнер с искренним непониманием, даже морщины на его лбу поменяли рисунок.
— Ты не знаешь? Серьезно? Человек, знающий все и про всех, не знает важнейшую вещь про женщину, которую любит?
Белла почувствовала детскую радость, видя как его и без того узкое лицо вытягивается.
— Что ж, ты мужчина, тебе не понять, — она притворно надула губы, получая удовольствие от этой игры. Ей всегда нравилось его злить. Столько лет прошло, а все еще хочется сделать ему больно.
— Не говори глупостей! — возмутился Райнер, поняв, что она над ним смеется. Температура воздуха упала на пару градусов, и он сумел взять себя в руки: — Простите, боюсь, вы меня недооцениваете. Если женщина может носить меч и отбирать взрослые жизни, то почему мужчине не понять то, что касается смерти детей?