Психика человека устроена так, что иногда наше «я» может переключаться на других. Вы слушаете песню и сопереживаете певцу. Как это происходит? Вам кажется, что его голос — это ваш собственный. Когда вы смотрите фильм, то краешком сознания сливаетесь с киногероем.
У нас в голове есть дверь, через которую можно ненадолго выйти из собственной психики.
И если эта дверь ведёт не в песню и не в фильм, а в огромный и до чёртиков реалистичный отель…
Услышав это, Анна решила, что хватит с неё. Ей нужен близкий человек, а не гостиница. А она хочет быть женой, а не постоялицей. У неё был уже до Никиты такой парень — человек без целей и хватки. Не жил, а стоял у дороги, ожидая, когда кто-то подвезёт. Анне было хорошо с ним, но со временем она решила, что если он не собирается рулить, то лучше его высадить. Он даже не удивился.
Кроме того — ей не нравилась сама идея микросхемы в мозгах. Кругом и так слишком много роботов, чтобы превращаться в робота. Анна недолюбливала роботов, и тому были причины, в которые она Никиту не посвящала.
Анна дала Никите понять, что им лучше остаться друзьями. Или это было не так? Анна — честно — не помнила. Она помнила, что был разговор на пороге её квартиры. Она закрывала дверь, а он мягко пытался ей помешать. Была неловкая сцена: с полминуты она тянула дверь на себя, а он уступал. В конце концов замок щёлкнул. Анна стояла, кусая губы, и боялась, что выглянут соседи. А потом Никита ушёл.
Ну зачем ей было это вспоминать? Анна промокнула слёзы краешком одеяла. Да, теперь она недолюбливает юнцов с чипованными мозгами. И вспомнила, почему. Кому это было нужно? Где теперь Никита? Всё ли у него хорошо? Получается ли у него жить подобно гостинице? Пускать к себе людей и выпускать на следующее утро? Делиться, прости господи, какая пошлость, прохладой в жаркий день? Можно подумать, приведут такие мысли к чему хорошему. Разве что в психушку. Конечно, только туда. Если сильно хочешь стать гостиницей, то путь тебе к психиатру. Не можешь же ты, в конце концов, стать отелем на самом деле?
У Анны перехватило дыхание.
Что-то она такое читала недавно. Какие-то ужасные заметки. Именно про Юго-Восточную Азию. Люди, подключённые к компьютерам. И фотографии: человек, прижатый затылком к пульту управления то ли электростанции, то ли метро. Весь опутанный проводами. Зачем они это делали? Экономили на компьютерах? Или считали, что так будет лучше работать? Анна не помнила.
А ведь он мог это устроить. Он мог уехать сюда и подключиться к своему любимому отелю. Не к чертежу, а к настоящему зданию. Потерять своё «я» и стать отелем.
Она села в кровати и медленно оглядела номер. Телевизор моргнул, и заиграла знакомая песня. Медленно набрал обороты и затих кондиционер. Потом снова медленно набрал обороты и затих. Точно как дыхание.
Анна встала с кровати, сделала несколько осторожных шагов по ковру и положила ладонь на стену.
Нет, не может быть.
Никита? Где-то в подвале этого здания? Слитый проводами в одно целое с отелем? С кондиционерами, дверями, окнами, динамиками в ресторане, с системой бронирования, с умывальниками и душем? Всё это теперь — он? Она ощупывала стену, как будто надеялась найти живую плоть под штукатуркой.
Сама собой открылась дверь. Анна выглянула в коридор. За дверью никого не было.
Боясь ступать, она подошла к двери, взялась за ручку и потянула на себя. Дверь поддавалась неохотно, будто ей кто-то мешал. Будто кто-то стоял снаружи и тянул на себя. Будто он заранее знал, что позволит Анне закрыть дверь, но всё ещё не желал её отпускать.
Настойчиво и медленно Анна закрыла дверь. Замок щёлкнул. Анна расплакалась.
Она попыталась представить, каково это — быть отелем. Рук нет, рта нет, мыслей нет, есть окна и коридоры. Есть брони номеров и вращающиеся двери. Есть камеры наблюдения, но нет глаз.
Каким свободным он, наверное, себя чувствует. Он рассказывал. Бесконечная свобода и покой. Свобода от каждой следующей мысли. Ни планов, ни тревоги. Ни сомнений, ни жалости. Ни чувства опасности, ни инстинкта самосохранения, ни отцовского инстинкта, ни голода, ни погони за мелкими удовольствиями. Ни желания выпить, ни сожаления о лишней бутылке.
Спокойный, красивый, прохладный в жару сукин сын.
Анна почувствовала ком в горле, её глаза защипало. Она ударила кулаком по стене.
Счастлив ты? Счастлив? Доволен?
Оставил меня одну. Переехал сюда, превратился в этот красивый замок. Стоишь всем на зависть у моря. А я… А что я? Умная столичная стерва, у которой зарплата в шесть нулей, но которую дома ждёт холодная постель. С человеческими простыми и глупыми мыслями, человеческими простыми тёплыми желаниями, от которых ты так радостно сбежал.
Трус. Вот ты кто. Ну и живи. Думай телевизорами и шевели форточками вместо рук. Смотри видеокамерами. Кстати, а зачем ты меня вообще сюда позвал, а?
Анна пнула кровать.
В номер постучали. Анна ожидала увидеть Сокращённо Кея, но за дверью оказался механический разносчик заказов. Робот закатил в номер тележку с пивом. Пива Анна не заказывала. Посмотрев на чек, она позвонила сыщику.
