Озеро было волшебно. Стволы деревьев в его отражении превращались в размытые пятна, нарисованные умелым художником. Лес был наполнен тишиной, изредка нарушаемой пением птицы, и шелестом завтракающих косуль. Днём все дети были на обучении грамоте, так что всячески избегающая этих уроков девочка, могла рассчитываясь на уединение. Возможно даже потренироваться перед тем как она бросит вызов забияке Дэну, посмевшему сказать, что «арена, не место для девчонок». Посмотрим, что он будет говорить, после того, как она надерет ему зад.
— Это лицо, — раздался голос за спиной, и обернувшись, Ретта наткнулась взглядом на мальчишку постарше её, с точно такими же черными волосами. — Ты что, умеешь думать?
— Тебе какое дело?! — грубо ответила девочка, замечая книгу в руках Дориана. — Разве ты не должен быть на тренировке с отцом?
— А ты на уроке Марты, — передразнил тот, садясь на поваленное дерево. — Давай не будем тыкать пальцем на то, что, итак, очевидно.
Дориану был старше её на два года, и уже скоро его ждала первая охота. Дориан никогда не восхищался грубой силой, отдавая предпочтение умственной. Книги ему доставала Лили, дочка Марты, которая после мамы часто присматривала за Реттой и Дорианом, заменяя тем старшую сестру. Братьев, как и отца Ретта могла не видеть неделями.
Парень был высоким, и худым для своего возраста. Его чёрные волосы давно уже отрасли длиннее нужного, попросту потому что, во время каждой стрижки он неожиданно куда-то пропадал. Из-за этого чёлка стала совсем лохматой, частично закрывая глаза, и тот частенько сдувал её на бок, что выглядело весьма комично. Даже у Ретты, предпочитающей использовать больше возможностей для маневра, волосы были короче, чем у него.
— Отец будет не доволен тобой, — бросая камешки в воду, сказала девочка. — Он запретил тебе читать.
— Я хочу это делать и буду, — отмахнулся Дориан. — Ты не сдашь меня.
— С чего ты это взял?
— Тогда я скажу, что ты ночью ходишь тренироваться вместе с Лойс — улыбнулся брюнет. — Я видела вас вместе.
— Ты нечего не знаешь, — сжав руки в кулаки, сказала она. — Ты жалок.
— А ты глупая! — выкрикнул Дориан, поднимаясь с места и захлопывая книгу, от куда выпал сложенный лист бумаги. Опередив брата, Ретта схватила его, отскакивая на пару шагов. — Отдай!
— Что это? — игнорируя его, и шагами отходя от приближающего брата, спросила Ретта.
С интересом разворачивая изображение, Ретта нахмурилась, вглядываясь в нарисованную цветными мелками, женщину. Работа была отличная, если не восхитительная; прослеживались все черты лица, а нанесенные тона и тени были плавными как будто кто-то старался над ними не один день. Она сама, не способная даже карандаш в руке держать ровно, никогда бы не смогла так же.
— Отдай, — обижено протянул Дориан, бросая книгу на землю, и пытаясь выдернуть рисунок, из рук Ретты — Это не твоё!
— Это ты нарисовал? — проигнорировав его, спросила девочка, замечая цветные пятна на его рукавах, которые тот попытался скрыть. — Кто это?
— Какая тебе разница, просто отдай!
— Кто это? — не унималась Ретта, прежде чем её брат рывком не обхватил листок, потянув на себя. Ощутив это, Ретта посильнее сжала свою сторону, не намериваясь отпускать. — Почему ты не можешь ответить!
— Он не твой! — сбившимся тоном крикнул Дориан, резко отпустив руку, и разжимая кулак с помятым обрывком, — Ты…ты поврала его!!!
— Ты сам виноват, — отмахнулась девушка, обиженно разжимая оторванный кусочек.
— Глупая! — выкрикнул Дориан, перехватывая из рук девочки рисунка, и пытаясь соединить его обратно. — Это была мама!
— Что…
— Да!!!
— Я не…
— Конечно ты не знала, — злым и холодным голосом сказал Дориан, расправляя кусочки и вкладывая в книгу. — Откуда тебе бестолковой, знать, как вообще она выглядит?!
— Ты тоже не знаешь!
— Я помню, — тихим голосом сказал брат, отворачиваясь и сухо всхлипывая. Вытерев намокшие глаза рукавом, он сорвался и убежал в чащу.
— Дориан! — выкрикнула девочка, ощущая, как трясутся руки. Закрыв лицо, она упала на землю, и тихо заплакала, не понимая почему идут слёзы.
А они всё шли, и шли, заставляя тело прибирать до дрожи, и ощущать, как бьётся сердце. В первые Ретта захотела, чтобы мама, которую она никогда не знала, оказалась рядом. Впервые захотелось почувствовать прикосновение её рук.
Комната Ретты была небольшой, с одним креслом и кроватью, застеленной бордовым пледом. Тут не было ни стола ни шкафа ничего что бы приближало эту комнату к «нормальной». Казалось девушку не волновало даже все ещё опечатанное желтым скотчем новое окно, как при постройке. Слишком уныло, для того что бы вообще можно было здесь жить.
— Вы ведь недавно в Чарльстоне, да?
— Слишком много вопросов, когда ты мне не ответила ещё ни на один.
— Кто бы эта Миранделла не была, я не знаю её, — сухо ответила я, на что Ретта почему- то рассмеялась. — Что?! Это правда, я понятия не имею кто такая…
